Куда ведёт тропинка

Глава 6

Собака лениво, с королевским достоинством, повернула голову. Самохвалова-младшая поёжилась. Она давно забыла про слёзы, но общее нервное напряжение никуда не ушло, и теперь по спине текло едким холодом. Девушке показалось, будто собака оценивает их обоих и думает над предложением. Не по-собачьи думает, а…

Маша встряхнула головой, и наваждение исчезло. Перед ней стояла просто собака. Она просто смотрела простым собачьим взглядом с вопросом: а пожрать дадите?

– Обязательно, – ответил за обоих папа. – Мяса дадим!

– Мяса! – возмутилась Маша. – Папа, не посылай меня второй раз в то место!

– Сам схожу, – ответил папа. – Не помешает осмотреться, что здесь к чему.

– Нет уж, давай сначала перекусим! – возмутилась девушка. – А ей… ей можно молока дать. С хлебом. Слышишь, Серая! Хлеб с молоком будешь?

Толстый, как полено, пушистый хвост скупо качнулся из стороны сторону. Собака степенно, блюдя достоинство, подошла к Маше, деловито обнюхала, кончик чёрного носа забавно шевелился. Забавно до дрожи. Неплохо бы помнить, что под носом, вообще-то, зубы. Способные насквозь прокусить, скажем, руку. Или ногу. Или - чего мелочиться! - вырвать глотку.

Маша еле сдерживалась, чтобы не убежать с воплями. Но собака вдруг ткнулась лбом ей в руку, как-то… как-то совсем уже обреченно. Мол, согласна я на молоко и хлеб. Даже просто на хлеб. Наверное, она давно уже голодала, вон какая тощая, брюхо к спине прилипло. Девушка вздохнула и осторожно погладила собачью голову между острых ушей. Шерсть приятно щекотала кожу, и почему-то совсем не было запаха псины. Животное пахло лесом и талой водой, старым снегом, оплывшим на солнце, собственно, солнцем, злым, белым, весенним солнцем и почему-то цветами. Не теми, синими первоцветами, дерзко высунувшимися на ледяной ветер ранней весны, а цветами зрелого лета: повиликой, душистым горошком, аптекарской ромашкой, полынными травами глубокой степи. И снова девушка не поняла, откуда знает все эти названия вместе со всеми их запахами…

– Ну, пошли, – сказал папа.

И они пошли. Серая Госпожа – кличка, похоже, пристала намертво, – пошла рядом, периодически касаясь носом Машиной кисти. Девушка каждый раз здорово дёргалась, холодный же носяра, и мокрый. Ужас, если вдуматься. Собачень размером с доброго телёнка у них в доме…

В калитке гостья замялась. Встала в проёме, смотрела на людей.

– Что стоим? – весело осведомился папа.

Маша вспомнила утрешний туман и то, как тогда точно так же стояла в калитке большая собака. Может быть, это одна и та же собака?..

– Пойдём, – сказала Маша псине. – Пошли!

Ей вдруг показалось, будто от неё к калитке что-то метнулось. Краткое какое-то возмущение воздуха, как тень упала, что ли. Упала с тем, чтобы тут же испариться без остатка.

Собака осторожно перешагнула незримый порог и оказалась во дворе…

***

Ранним утром во двор снова пришёл туман. Маша проснулась толчком, будто кто-то громко крикнул ей в ухо: «Бу»!. Девушка и подхватилась с постели с бьющимся на разнос сердцем. В окнах снова стояла жемчужная пелена, сожравшая весь мир. Только Серая Госпожа, лежавшая на крыльце, оставалась реальной, да ещё часть этого самого крыльца. И всё. Всё остальное растворилось, перемешалось, превратилось в туман без остатка.

Девушка приникла к окну. Ей показалось в тумане некое движение… И разум стало и страшно, и радостно. Тоскливо и одновременно любопытно. Что может двигаться в тумане? Совсем ведь необязательно – монстры, как в повести «Мгла» Стивена нашего Кинга. «Мглу», кстати. Маша в своё время прочитала от корки до корки, а потом ещё и перечитывала. Нашла в интернете и просмотрела фильм. После фильма долго спала со включенным в коридоре плафоном. А что если и сюда добралась стивенкинговская «мгла»?!

Воображение рисовало картины одна другой страшнее. Во рту противно кислило. Неужели?..

Серая Госпожа вдруг встала на лапы одним мощным движением. Она смотрела в туман, готовая не то разорвать то, что в том тумане движется, не то прыгнуть туда и к нему присоединиться…

Через мгновение Маша увидела, что высматривала собака в тумане.

Вторую собаку.

Огромного пса невозможного, кудрявого, бело-золотистого окраса. Пёс шёл мимо, опустив нос, будто выслеживал добычу, и ничего вокруг не видел, и ничего вокруг не слышал. Мгновение, и туман заволок его, скрыл, погрёб под собой.

Серая Госпожа села на хвост, задрала голову к небу.

– Ааоуоаауууууу! – понёсся над двором её горестный крик.

Маша встряхнула головой, отгоняя сон, сильно зажмурилась, стараясь прогнать некстати одолевшую сонливость. Но когда она раскрыла глаза, тумана уже не было. Никакого тумана не было, рассвет уже захватил почти всё небо, а на востоке наливались алым золотом облака, вот-вот появится горбатый диск солнца. Собака на крыльце тоскливо смотрела в небо.

«Ей очень хочется выть», – поняла Маша. – «Но она почему-то не может. Ну, не из-за нас же с папой, в конце-концов! Когда это спящих хозяев боялись будить собаки?!»