Куда заведет дорога

Эпизод 8

И подъехав поближе, она поняла, почему: это был вовсе не человек! Под раскидистыми ветвями красовалось самое обычное огородное пугало — в черной шляпе и клетчатом потрёпанном пиджачке коричневой расцветки. Один рукав пиджака зацепился за низко свисающую дубовую ветку, и когда та покачивалась на ветру, казалось, что пугало машет рукой.

Снизив скорость до минимума, Инга с любопытством разглядывала эту странную большую куклу. Именно куклу оно напоминало больше всего! Туловище пугала не заканчивалось, как обычно шестом… Нет, он конечно, был — иначе, как бы оно стояло? Но под пиджаком виднелась линялая голубая рубаха, а снизу торчали черные брюки, запихнутые в старые кирзачи, стоящие на земле.

— «Прямо как сельский агроном! » — Инге вспомнились забавные старые фильмы, в которых такие вот дядьки важно ходили по полям и раздавали указания загорелым веселым трактористам.

Но самой интересной частью конструкции являлась голова: похоже, ее сделали из капронового женского чулка цвета загара. Какая-то подходящая штуковина была вставлена на месте носа, и чулок обрисовывал ее очень даже реалистично. На этот внушительный нос были нацеплены черные круглые очки «а-ля Григорий Лепс», нестерпимо ярко поблескивавшие, когда стекла ловили солнечные лучики, забравшиеся под крону. Нарисованный красной краской рот частично скрывался под метелкой усов, сделанных, похоже, из жесткой шерсти какого-то животного. Из того же материала были и волосы — длинные, доходившие почти до плеч, рамочкой обрамлявшие «смуглую» капроновую физиономию.

В целом пугало производило очень странное впечатление, будто над его созданием трудилась целая семья, и каждый добавил в образ что-то свое: дедушка поделился костюмчиком и сапогами, в которых прощеголял всю молодость, папа с мамой оформляли голову, стараясь придать чучелу сходство с любимым музыкантом из каких-нибудь «Сябров», а сынок пожертвовал крутые темные очки, изрядно ему поднадоевшие.

Но основная странность заключалась даже не в самом чучеле, а в окружающем пейзаже: кто ж ставит пугало посреди леса, да еще под деревом???

— «Жёлуди, что ли охранять?» — Инга прыснула, представив как «агроном» размахивает длинными пиджачными рукавами, отгоняя от дуба здоровенных наглых ворон. — «Интересно, а птицы едят жёлуди?» — совершенно дурацкие мысли, навеянные невероятным зрелищем, по-хозяйски потеснили печальные думы, заперев их где-то в дальнем углу сознания.

Инге очень хотелось рассмотреть пугало поближе, но все же она не стала останавливать машину, а лишь шутливо помахала рукой из открытого окна, проезжая мимо. И нажала на газ, набирая скорость.

Быстро удаляясь, бросила прощальный взгляд в зеркало заднего вида, и вздрогнула. Она могла бы поклясться, что нелепая фигура развернулось в ее сторону и приподняла шляпу в вежливом жесте.

— «Господи! Похоже, у меня уже глюки на нервной почве. Валерьянки бы… А еще лучше — коньяку!»

Роща справа заканчивалась, открывая взору замшелые потрескавшиеся обелиски, полусгнившие кресты и острые пики облезших и проржавевших оградок. Заросшее высоким кустарником и бурьяном кладбище выглядело очень мрачно и в то же время живописно — пейзаж, достойный стать частью какого-нибудь мистического триллера. Вокруг было тихо и пустынно — ни шорохов сухой пожелтевшей травы, ни криков птиц, большие гнезда которых можно было разглядеть в переплетении ветвей устремленных ввысь могучих деревьев. Казалось, вот-вот между темными стволами поднимется густой туман, заклубится, обволакивая каменные могильные плиты, просочится сквозь высокую витую ограду, поползет к дороге, жадно захватывая солнечный мир вокруг…

— «Ненавижу кладбища!» — Инга непроизвольно передернула плечами, и тряхнула головой, стараясь отогнать неприятные навязчивые мысли. Она порой любила посмотреть щекочущий нервы ужастик, но чувствовать себя его героиней ей абсолютно не нравилось. Не то чтобы она боялась, но по спине пробегал мерзкий холодок, а глаза невольно скашивались вправо, и Инге усилием воли приходилось заставлять себя следить за дорогой.

Колея плавным изгибом окантовывая кладбищенскую территорию, образуя большую дугу. Местами она почти вплотную подходила к толстым двухметровым прутьям ограды, покоящимся на массивной каменной кладке меж редких полуразрушенных столбов.

— «Не хватало еще во что-нибудь врезаться, » — Инга снова заставила себя сосредоточиться на дороге, затем чуть добавила скорости, пытаясь побыстрее миновать неприятное место. — «Вероятно, когда-то тут кипела жизнь…» — обширное и некогда довольно «пышное», если можно так выразиться, кладбище не вязалось с лесной глухоманью и позабытой богом деревушкой.

Впереди замаячили большие ржавые кладбищенские ворота. Инге показалось, что грунтовка упирается прямо в увитые чугунным плющом створки, и она снова непроизвольно вздрогнула — перспектива ехать через кладбище ее очень напрягала. К счастью, этого делать не пришлось — превратившись перед въездом в довольно большой пустырь, дорога вновь обретала свой прежний вид и убегала влево вдоль ограды. — «Кажется, скоро деревня», — Инга с облегченно вздохнула.

Рядом с воротами кто-то сидел. — «Сторож наверное…» — Инга осеклась, разглядев колыхавшиеся на ветру длинные волосы и поблескивающие стекла очков. — «Пугало? Еще одно???»

Чучело было практически точной копией странной фигуры под дубом, только на этот раз оно сидело на чем-то вроде ящика, прислоненное к массивному столбу, удерживающему покосившуюся створку. Под внезапным порывом ветра створка качнулась, издавая пронзительный зловещий скрежет, прорезавший застывшее безмолвие.