Куда зовет Мистраль

Глава 9

Глава 9

Николь все больше и больше втягивалась в размеренную жизнь обитателей замка.
Казалось, не было тех часов, что она пробыла в Провансе со своею подругою. Она и сама начала верить в то, что ее зовут Николь де Манвилль, и
дядя ее умер на Святой земле.

В замке тоже произошло много перемен. Повсеместно жители городка и окрестных
владений графа стали очищать воду методом Николь. Она пояснила, как можно
использовать воду. Даже напитки с веточками мяты и долькой лимона всем пришлись по
вкусу.

К сожалению, льда она раздобыть не смогла бы ни при каких условиях, но это и не
было столь необходимым. А вот по чаю и кофе девушка скучала.

Кофейные зерна попадут сюда еще нескоро, а как изготавливать кофе из цикория, она не знала. И чай могли заменить лишь настои трав и фруктовые напитки.

Зато еда здесь была по-настоящему вкусной. Тот незатейливый обед, что съели бы
здесь как обычный, в дорогих ресторанах посетители вспоминали его всю жизнь как
лучшую из трапез.

День Николь начинался с умывания и чистки зубов тряпочкой. Она просила приносить
ей мяту и шалфей.
С помощью Жаклин она одевалась в ту одежду, что присылала ей мадам Стефанетта,
вместе с украшениями.

Там были рубиновые серьги, золотые перстни, ожерелье с сапфирами, всевозможные
пояса, украшенные россыпью драгоценных каменьев.

После они с молодой женщиной вставали на колени перед окном и молились, вспоминая
"возлюбленного Господа Иисуса Христа, его вознесение, благодарение за христианскую
веру и деяния сеньоров Ле Бо".

Николь уже уяснила, что девизом господ был : " На удачу, Балтазар!", и вели они род от
короля-волхва Балтазара, что пришел поклониться новорожденному младенцу Христу за
Вифлеемской звездой. Она же стала геральдическим символом рода Бо. Но именно их
гордыня сыграет с ними злую шутку, как ни прискорбно было об этом думать.

Жаклин учила ее окситанскому наречию, на котором говорила тогда вся
Европа.Николь, как прилежная ученица, сначала все записывала в блокнот. Но никаких
страниц ей бы не хватило.

Для учебы требовалась бумага - здесь она была непозволительной роскошью, и ручка, в крайнем случае, карандаш. Посему приходилось во всем полагаться лишь на свою память.

Жаклин показывала ей предметы и называла их, а Николь силилась запомнить.
Обнаружились большие различия между тем французским, на котором привыкла
изъясняться Николь, и тем, на каком говорили здесь.

Было много комичных ситуаций, когда Николь не понимала, для чего нужен тот или
иной предмет, и как все устроено.

Казалось странным то, что женщины не носили белья, кроме длинной рубахи. А у мужчин были штаны из двух половинок, что напоминали чулки, и Николь потешалась над этой странной модой.

А длинные носы туфель? Мужчины ходили в них, словно цапли, один неверный шаг и ты полетишь с лестницы, пересчитывая все ступеньки своими штанами -"шоссами".

А длинный шлейф, что волочился за владелицей, подметая пол? Чем знатнее была
хозяйка, тем длиннее был шлейф. У Николь он равнялся двум с половиной метрам. И как
с таким ходить?

И платья были просто неимоверно тяжелыми! Да еще на них было так
много вышивки, каменьев, отделки и поясов с самоцветами, что порою она чувствовала
себя музейным экспонатом, выставленным для смотра посетителями. Особенно в жаркий
день, когда плотное платье не позволяло дышать.

Так и двигались занятия - черепашьим шагом. Зато месье Гюго шел на поправку. Он
уже пытался начать вставать, но его уложили, опасаясь за раны, что могли открыться.

- Да что я, дитя малое? - сердился он,
и в такие моменты Николь хотелось обнять его. Но только по- дружески...

Она думала о Гюго, как о младшем брате, ничего более на ум не шло. Да, она спасла его,
но сердцу не прикажешь.

Маленький Теодор тоже подавал надежды. Щечки его порозовели, глаза блестели при
появлении Николь и он тянул к ней свои ручки. В такие минуты она вообще ни о чем не
думала, кроме как о ребенке.

Как могли забросить здесь это беззащитное дитя? Мадам Стефанетта не была жестокой, но предрассудки возобладали над ее милостивой натурой.

- Я не вижу других детей в замке, - сказала Николь Жаклин.

- Все потому, что детей принято отсылать в семьи иных родичей или своих друзей, чтобы
постигали они там науку и учились послушанию. В людскую порой захаживают
ребятишки черни, но господских детей здесь нет. Лишь Теодор. Вот женится господин
Раймунд, пойдут ребятишки.
Да ты чего такая смурная стала? - удивилась Жаклин.

Николь и сама не знала, что с нею творилось. Она все чаще вспоминала Раймунда.

- Я-то не знатна, вот и осталась в девках. А ты что ж замуж не пошла?

- Не встретила того, кого полюблю, - ответила Николь.

- Да кто ж в сем деле на любовь глядит? Браки заключают по согласию
да расчету.

- И на небесах, - заключила Николь.

- На все воля божья, - осенила себя крестом Жаклин, ей последовала Николь.

После всех таких разговоров девушка пыталась подарить всю свою нерастраченную
любовь малышу. И пусть мальчик не говорил, в глазах его она читала ответное чувство. А ради этого стоило жить и творить.

Она уже не опасалась недовольства со стороны господ. На ее стороне справедливость и
пусть сам Бог будет ей помощником!

Она часто прогуливалась с месье Оливером и о многом с ним беседовала. Ей было
интересно все, что касалось этого строгого человека.
Месье Оливер жил в этом замке несколько лет, и уже успел свыкнуться с местными
обычаями и порядками. Так же он сообщил, что у месье Раймунда есть невеста.

Эта новость стала неприятным сюрпризом для Николь. Нет, она не питала надежд на
брак с ним, да и как, если они принадлежат разным сословиям и эпохам. Но все же,
новость эта больно кольнула ее в сердце и вызвала в ней бурю эмоций.

Раймунд де Бо... Она испытывала самые разнообразные чувства. От месье Оливера и
Жаклин она знала, что граф был самым отважным и справедливым сеньором в Провансе.