Куда зовет Мистраль

Глава 13

Глава 13


Джейн собирала вещи. Она больше не могла оставаться в доме миссис Смитт. Николь
пропала и к местной полиции подключилась полиция Марселя. Фотографии девушки
были расклеены по всему Ле Бо, за две недели ее приметы раз сто объявляли по
телевидению, но тщетно. Николь словно никогда и не существовала.

Джейн оповестила ее родителей в Лондоне. Мать и отец девушки сразу же приехали в
Прованс. Подруга их дочери все рассказала и показала церковь, где они были вместе в
последний раз. Священника извели вопросами о том, видел ли он девушку, что приходила
сюда с Джейн. Тот все отрицал и божился, что не может помнить лиц всех туристов,
посещающих церковь. Он очень огорчился тому, что девушка пропала именно здесь.

- Быть может, она уехала с каким-нибудь молодым человеком?

Джейн возразила, что Николь была непохожа на других и ее интересовала только
архитектура.

Не добившись ничего от полиции, мистер Доувард, отец Николь, поручил дело частному
сыщику. Но и это не принесло ожидаемых результатов.

- Нам придется уехать, - вздохнула Джейн.

Миссис Смитт успокоила их сказав, что держит связь с полицией и если подруга
объявится, то она сообщит родителям и Джейн.
Перед отъездом девушка снова зашла в церковь Сен- Венсан и встала у статуи Девы
Марии.

"Пресвятая Дева, если ты знаешь, где сейчас Николь, молю, оберегай ее и пусть она
скорее вернется", - просила Джейн, глядя на склоненный к ней лик Приснодевы. На
мгновение ей почудился перезвон колоколов и топот копыт, но это было
лишь ее воображение.


А в это время Николь стояла у окна и смотрела вдаль. Сегодня приехала невеста графа
Раймунда и уже всем показала свое истинное лицо. Она приказала выделить ей лучшие
покои и не тревожить ее по пустякам.

Вместе со свитой в замок приехала и ее старая служанка, которая смотрела за нею с детства и любила, словно собственную дочь. Полетт была худощавой, маленького роста женщиной с морщинистым лицом.

Сухонькие руки старушки постоянно были заняты работой. Она носила наглухо закрытую черную котту и белый передник. Голова ее была покрыта чепцом, из- под которого выбивались седые
пряди.

Леония вошла в выделенную ей комнату и облегченно вздохнула. Ле Бо считался самым
красивым замком в Провансе. Такого не было ни у графа Тулузского, ни даже у ее отца.

Комната была просто огромной, с высокими потолками, тяжелой дубовой мебелью и
яркими восточными коврами. Большие окна имели узорчатые решетки и из них
открывался вид на виноградники.
На большом подоконнике, в нише, стояли вазы с цветами, а решетку за окном обвил
плющ.

Девушка подошла к большой кровати с резными столбами и шелковым балдахином.
Чтобы взобраться на нее, требовалось подняться на три ступеньки у ее подножия. Она
сделала три шага и упала на кровать.

Прохладный шелк нежно коснулся ее рук. Леония
зажмурилась от удовольствия. Еще немного, и все это великолепие станет
принадлежать ей.

Конечно, граф Раймунд неплох, но только как супруг. Для души же более подходил
Гюго. Какое счастье, что оба брата живут под одной крышей.

Перед ее мысленным взором предстало смиренное лицо Николь. Леония нахмурилась. А
вот от этой монашки надобно немедля избавиться. Ишь, спасительница сыскалась!

Девушка улыбнулась своему хитроумию и прикрыла глаза. Ах, как хорош собою
молодой граф: густые волосы, черные брови, прямой нос и юное лицо. Жаль, что не с ним
она пойдет под венец.

Но в одном девушка не сомневалась: ее красота способна покорить
любое мужское сердце и менестрели это подтверждают.
В комнату вошла Полетт, потревожив тем самым хозяйку.

- Ты уже побывала в кухне? - спросила служанку Леония.

- Нет, мадемуазель. Через час в замок прибудут гости и в зале будет пир.

- Я что же, должна помереть с голоду? - закричала не нее Леония.

- Мадемуазель, только час.

- Так и быть, смилостивилась она. - А где мои пожитки? - спросила она у старушки.

- Их сейчас принесут. Все три сундука, мадемуазель.

- Я и сама ведаю, сколько их. А ты, старая, прикажи принести мне воды для омовения.

- Но вы можете не успеть к церемонии, - возразила служанка.

- Подождут, - бросила девушка тоном, не терпящим возражений.

Старушка поклонилась и вышла. Она давно привыкла к вспышкам гнева у своей
любимицы. Молодая кровь ее бурлила.

Николь сидела рядом с Теодором. Мальчик делал успехи в рисовании.
Он нарисовал рыцаря, похожего на носорога, с щитом. Николь похвалила рисунок и рядом
добавила лошадь. Глаза ребенка светились радостью.

- Тебе нравятся рыцари? - спросила Николь.

Мальчик кивнул головой.

- Рыцари благородны. Они защищают бедных, обездоленных и верны своим дамам. Я
слышала легенду о черном рыцаре. Знаешь, он появляется тогда, когда видит
несправедливость. Его вороной конь дышит огнем, сам рыцарь одет в черные доспехи,
меч его в черных ножнах, а в руке он держит черный щит.

Мальчик слушал рассказ, затаив дыхание. Но потом опечалился.

- Почему ты грустишь? В один прекрасный день ты сможешь воочию с ним встретиться.

Теодор улыбнулся. Такой исход его устраивал.

- Мадемуазель, это правда, что молодая графиня прелестна? - осторожно спросила
Монетт.

Николь поморщилась от услышанного имени.

- Столь же прелестна, сколь жаба на болоте, - буркнула она, от чего Монетт прыснула со
смеху.
- Но сей разговор не для нежных ушей Теодора, - сказала Николь.

- Вечером в замке будет пир,- мечтательно произнесла Монетт.

- Если желаешь, можешь идти вместо меня, - предложила Николь.

- Что вы, - замахала руками служанка.
- Там будут восседать лишь знатные сеньоры.

- Я так устала от этих пиров, - вздохнула Николь. - Если бы можно было сказаться
больной и не пойти.

Мальчик подергал ее за платье и покачал головой. Он дотронулся рукою до ее лица и
волос.

- Мне надо переодеться?

Он снова покачал головой и не мог найти подходящего жеста.

- Думаю, он говорит, что вы красивая и должны идти на пир.

Теодор радостно закивал головой.

- Благодарю вас, месье, - важно произнесла Николь. - Это лучший комплимент за весь
день.

- Увы, мадам Стефанетте может потребоваться моя помощь. Разрешите откланяться,
месье и мадам.


Леония надела белоснежный сюркотт с такой же коттой, украшенные золотой
вышивкой.Волосы она расчесала и распустила, надев на голову золотой обруч. Она
должна выглядеть самой невинностью, и пусть граф очаруется ею, а после она доберется и
до Гюго.