Кудесница

Глава 7: "Ритуал. Часть II"

Зачастую ритуалы, которые проводят для очищения души требуют особого подхода. С давних пор на Руси все колдуны, колдуньи и ведуны знают: если телом овладела тёмная сила – грешную душу спасти удастся не каждому. Нечисть, ухватившись за наживку, никогда не захочет добровольно отпускать то, что нынче принадлежит ей. А плата за подобную кражу у нечисти ценится выше, чем приобретенная ранее душа.

Особенно, если эта нежить – демон.

Душа того, кто владеет колдовством, в потустороннем мире ценится намного больше и выше, чем душа обычного человека. Демоны питаются душами, их силами и энергией. Они порабощают всё и даже большее, что может дать колдун. Обычно демоны заключаю сделку с колдуном при вызове, и по мере службы опустошает его, как сосуд. К моменту смерти человек утрачивает свои жизненные силы и зачастую - сходит с ума. А демон, насытившись сполна, способен приобрести новый ранг способностей, а порой – и собственное физическое тело. Не живое, не мёртвое, но человеческое. Правда, для подобного перехода демон должен насытиться не менее двумя десятками душ.

Таких демонов в мире живых называют упырями, то бишь – вампирами.

Кровожадные существа, способные скрываться среди людей используя облик человека. Каким образом они создают свои облики – доселе неизвестно, но то, что тело время от времени истощается, добавляет один изъян – без человеческой крови их силы бы давно канули в Лету. В древние века упыри часто питались человеческой кровью, а временами и вовсе – обращали людей в себе подобных. Жуткое и ужасное зрелище. Но в нынешнее время такие практически не встречаются. К большому счастью.

Когда Катерина бралась исполнять ритуал очищения, она надеялась, что всё пройдёт гладко и ей не нужно будет использовать собственную кровь в качестве откупа. Она надеялась, что горсти серебряников и кагора хватит. В прошлый раз, к сожалению, этого было недостаточно. К слову, проблемы начались изначально.

Шорохи под окнами, скрип дверей и жуткий вой, разносящийся по округе - не радовали от слова совсем. Конечно, войти то в дом - войдут, но что будет дальше – предугадать крайне сложно. Было бы неплохо позвать с собой священника, но тот явно не обрадуется сей прекрасной перспективе - стать центром вопиющей неблагодарности, играя роль, по мнению христианства, грешника и богохульника. Церковь не признаёт подобные ритуалы, и Катерина это знала прекрасно. А вот узнай священник о том, что у неё имеется фамильяр – перекрестился бы и плюнул через левой плечо, но ногой в дом не вошел бы ни за какие гроша. И это даже не смотря на то, что в церковь сама Катерина ходит частенько.

Рыжик нервно чесался, сидя по противоположную сторону от Катерины. Прошло два часа, но ничего, кроме скрипов, стонов, шорохов и бьющейся посуды не произошло. Гроб был спокоен, ничего не происходило и это настораживало больше всего.

В комнате жутко пахло жженой полынью и почему-то сладким ароматом клубничного варенья.

Юрий, уже порядком уставший сидеть в кресле, стоял у открытых дверей, то и дело оглядываясь на всякого рода шорохи. Никого. За всю ночь они никого не увидели. Ночь стояла ясная: звёзды и полумесяц воссияли на небесах, привлекая свой взор. Мороз то и дело крепчал. Катерина не переставала читать заклинание, время от времени рисуя кагором крест на лбу Алёнки. И ничего. Лишь топот ног во дворе и никаких следов.

— "Какая ночь! Мороз трескучий,
На небе ни единой тучи;
Как шитый полог, синий свод
Пестреет частыми звездами.
В домах все темно. У ворот
Затворы с тяжкими замками.
Везде покоится народ;
Утих и шум, и крик торговый;
Лишь только лает страж дворовый
Да цепью звонкою гремит.*" — Юрий, рассматривая тихие улочки, слегка присвистывает на последних словах, то и дело поглядывая на развалившегося за открытыми воротами чёрного пса. — Да, прав был Аппалон Александрович: "Пушкин - наше всё"**, — выдал истину участковый, выдыхая сизый дым в сторону. Глаза всё еще глазели на вздернутую морду пса. Пес же, разглядывать в ответ не стал, и тихо завыл, но так протяжно и невыносимо, что выглянувший из-за дверей дома Иван кинул в того сапог. Пёс рыкнул и тут же поспешил уйти. Правда, не далеко - на ближайшую лавку возле этой же калитки.

— Пшел прочь! И не появляйся мне тут, мятежник! — заявил мальчишка, угрожая исчезнувшей собаке кулаком. Юрий на его действо хмыкнул, зажимая между пальцами папиросу.

— Не сердил бы ты его. Кто знает, что у них на уме, — и сплюнув вязкую слюну, мужчина неспешно поднес к губам сигару, смерив парнишку пристальным взглядом. Иван в ответ пожал плечами и тут же скрылся в доме, лишь старая потрепанная занавеска сорвалась с ржавого крючка, прикрывая вход в дом вуалью кружева.

Спустя час дом погрузился в тишину. Записная книжка была отложена в сторону, а жженая полынь, как и маятник, отправлены в стакан со святой водой. Горсть серебряных монет Катерина положила под подушку, как и маленький флакончик с кагором. На всякий случай.

Шуба едва спасала от холода. Любаву, которая как некстати, проснулась в середине ритуала, Юрий отправил греться к соседям. Женщина была ни живой, ни мёртвой: бледная, уставшая и постаревшая на десяток лет от пережитого горя. Катерина мало что знала о ней и о её семье, но со слов Юрия было понятно одно – женщина осталась совершенно одна. Никого из родственников больше не было. Она знала о том, что муж погиб под обвалом на шахте года три назад, а единственная дочь…

Катерине было искренне жаль женщину. Ребёнок, потерявших родителей – сирота, но слово, каким можно было бы назвать горе, пережитое от потери ребёнка… Она не знала. Вряд ли вообще можно подобрать слово, которое подойдёт… Ни одна матушка не готова к смерти своих детей. Катерина даже не представляла настолько это может быть больно.

Она надеялась, что никогда не испытает подобного чувства.