Кудесница

Глава 9: "И Ангелы поют над куполами"

— Я даже спрашивать не желаю откуда ты сего чудака припёрла. — Рыжик, полный недовольства, уставился на чёрта, сидевшего в углу комнаты.

Его не было здесь чуть больше двух недель, а госпожа успела завести себе нового помощника. И кого!? Чёрт буравил фамильяра пристальным изучающим взглядом. Пусть сейчас он и был в облике мальчика, свиное рыльце так и маячило перед глазами. Ну до того смехотворный чертяка!

— Не будь грубым, Рыжик, — сидя в красивом синем платье, проговорила Катерина. Девушка наносила макияж у туалетного столика, в то время как остальные потусторонние обитатели дома играли в гляделки, не намереваясь делить территорию между собой, — Он своё и так уже получил, да, Василь?

Чёрт недовольно дернул хвостом. Имя, подобранное хозяйкой, ему совсем не нравилось. Он даже попытался возмутиться, но тут же вспомнил прошлую ночь и послушно молчал, мысленно ругаясь на чём свет стоит.

Рыжик чувствовал себя преданным. Нет, Катерина нечасто призывала чертяк для помощи, лишь в крайних случаях, как этот, к примеру. Но каждый раз, когда это происходило, связь между фамильяром и колдуном ослабляла, порой становясь такой тонкой и прозрачной, а чувства – обостренными и злыми. Препятствовать хозяйке он не решался: Катерина вправе делать всё, чего её душе угодно, и он всегда поддержит, но это чувство… Скользкое и неприятное, оно никогда не вызывало у Рыжика тепла.

Натура фамильяра по природе нейтральная. Они могли прислуживать как темным колдунам и ведьмам, так и светлым. Порой были случаи, что фамильяров призывали для оберега церквей и капищ. Но это настолько редкие случаи, что про них и вовсе практически нигде не упоминается.

Рыжик тяжело вздохнул, помогая хозяйке с прической. Ничего необычного, обычный низкий пучок, который хозяйка делает практически каждый день. Лишь золотой гребень, с небольшими сапфирами в форме капельки украшал его. Старинный, он всегда привлекал внимание фамильяра, но смелости разузнать историю не хватало.

Голова шла кругом. Ощущение, что связь ослабла вновь, появилось еще несколько ночей назад. Понятное дело, Алёнку оставлять одну было нельзя, но то, что Катерина его не предупредила заранее – неприятно кольнуло в груди. Обида. Да, ему было так сильно обидно на то, что его хозяйка, человек, ради которого он был готов отдать все свои оставшиеся семь жизней, не посчитала его достойным знать о подобном.

Несомненно, подобное задело его. Он промолчал, крепко сжимая руки в кулаки. Нет, Катерина Дмитриевна доверяла ему, она заботилась о нём, и он заботился в ответ, как мог. Да только…

Чёрт выглядел ужасно довольным. Скотина мохнатая! Не будь Рыжик здравомыслящим фамильяром, он бы, несомненно, надрал этому богохульнику зад, а лучше всего – розгами. Да только Катерина Дмитриевна, скорее всего, будет ругаться. Единственное, что радовало его – это то, что хозяйка сама провела инструктаж по воспитанию. И судя по нахальной роже, Рыжик понял, что в ход пошёл либо ремень, либо скалка. Свой выбор мальчик остановил на последнем.

С демонами всегда так. Если не побьешь, придется заковать цепями, чтобы слушались и подчинялись. Не сделаешь, не покажешь свою силу – потерпишь поражение, и тварь воспользуется этим, подмяв под себя волю колдуна. Рыжик видел такое пару раз, когда они с хозяйкой занимались делами Академии на последнем курсе. Молодой некромант не справился с демоном и тот полностью подавил волю парнишки, а после и вовсе – свёл в могилу за неделю, а то и меньше. Даже дети знают, что играться с темными чарами не стоит, а если и играешь – играй до конца.

Новый знакомый хозяйки - граф Чернышёв пусть и не был некромантом, но что-то тёмное однозначно в нём было. Он знает: Катерина чувствует подвох, и он - тоже. Трудно представить во что это выльется в итоге.

Бал должен был начаться ближе к ночи, в запланированные девять часов. Катерина, прибыв из участка, сразу же приступила к сборам. Не сказать, что хозяйка предпочитала проводить время в шумной вечерней компании, особенно, если это балы, но сейчас того требовали обстоятельства.

Его хозяйка была чудной, и крайне странной личностью. По крайней мере для него самого. Рыжик любил наблюдать за смертными, любил изучать их мир, а в особенности – готовить. Кулинария привлекала больше всего. И чего только люди не понапридумывают! Он отчетливо помнил, как впервые попробовал человеческую еду. В тот день хозяйка угостила его булочкой. Мягкой, и очень вкусной! С яблоками. Такими кисло-сладкими, от которых чесались когти, а из горла вырывалось довольное мурлыканье. Он любил яблоки, особенно жёлтые, те самые, которые не были ни слишком сладкими и не слишком кислыми. Идеальными.

Хозяйка всегда покупает ему их. Часто даёт карманные деньги, балует и редко ругает – только по делу, когда заслужил, когда того требуют обстоятельства. Катерина добрая, она – хороший человек, с которым всегда есть о чём поговорить, которому есть о чем рассказать. И его послушают. Рыжику нравится следить за миром, а ещё больше наслаждаться бренным миром. Это позволяет ему почувствовать, каково это – жить.

Сейчас же обида обжигала не хуже уксуса.

— Сердишься на меня? — осторожно спросила Катерина, когда они остались одни.

Конечно, он сердился! Ещё как! Но показывать своё недовольство и гнусное чувство предательства не хотелось. Вместо ответа Рыжик лишь окинул хозяйку колючим обиженным взглядом. Чем он не угодил? Он же всегда старается и зачастую справляется со всем!

— Иди сюда, — Катерина повернулась к нему, отложив в сторону пудреницу. Руки ее раскрылись, приглашая мальчишку окунуться в объятия, — Ну же, давай, Рыжулька мой, иди сюда. Люли-люли-люли-лю…

— Фамильяра я люблю. — шутливо завершил мальчишка, в считанные секунды прыгая в объятия хозяйки, приглушенно мурлыча. Детская считалочка, нагло позаимствованная из сборника сказок, была легким подобием шутки.

Объятия всегда были теплыми и нежными. Он мурлыкал, наслаждаясь неспешными, полными ласки, прикосновениями. Ему нежно взъерошивали волосы, осторожно целовали в лоб и всегда крепко обнимали. Добрые слова и ласкательные прозвища никогда не покидали его, и даже сейчас обида, которая должна была затаиться в его душе, рассеялась под ласками хозяйки. И как тут злиться и обижаться? Он, ведь, фамильяр! А не какой-то там чёрт. И всё равно, укол обиды все ещё был где-то глубоко внутри.