Кудесница

Глава 19: "Чёрный маг протягивает руку"

Так тепло и спокойно не было давно. Кончиками пальцев она чувствовала мягкость одеяла, а после и вовсе попыталась поймать это приятное ощущение, прижимая что-то нежное к груди. Странное дело — одеяло сегодня казалось особенно мягким, почти шелковистым. Катя наслаждалась этим чувством, не желая возвращаться в реальность.

Но как бы она ни пыталась погрузиться обратно в небытие, что-то настойчиво пыталось забрать это тепло. Девушка нахмурилась, пытаясь удержать ускользающее ощущение уюта. Внезапно сквозь пелену сна до неё донёсся голос…

Полумрак комнаты наполнился звуками учтивого голоса графа. Его силуэт вырисовывался на фоне окна, сквозь которое пробивался слабый свет.

— При всём моём уважении к вам, Екатерина Дмитриевна, мне претит ваша пылкость. Я искренне польщён, но спать в одной постели с незамужней дамой… — голос звучал насмешливо и в то же время учтиво, — Это может быть оскорбительно. Для вас.

Катерина резко распахнула глаза, встречаясь взглядом с человеком, которого никак не ожидала увидеть так близко. Граф Чернышёв, собственной персоной, смотрел на неё с едва заметной улыбкой. Его глаза блестели в полумраке, а на губах играла едва уловимая усмешка.

— Что… что вы здесь делаете? — прошептала она, отпрянув от него. Однако граф последовал за ней, наклонившись так близко, что она почувствовала тепло его дыхания.

Виктор смерил её спокойным взглядом, который тут же опустился ниже, и, возвратив его обратно, приподнял бровь в немом вопросе. Его халат слегка распахнулся, обнажая часть груди, и Катерина поспешила отвернуться.

«Какое кощунство! Этот… этот… Мужчина!» — подумала девушка, чувствуя, как медленно начинают гореть уши.

— Не соизволите отпустить меня? — Катерина рассеянно моргнула, её щёки пылали так сильно, как и смущение, скользнувшее в душе невнятными проклятиями в сторону Чернышёва.

— Отпустить? Да я вас помине не держу! — поспешила возмутиться она, но голос предательски дрогнул.

— Уверены? — граф многозначительно указал глазами вниз, и, проследив за его взглядом, Катя побледнела, осознав, что всё ещё держит его за рукав халата. Её пальцы разжались, и она пробормотала извинения, чувствуя, как горит лицо.

Так вот, что это была за мягкость! И как же она…

— Ужас какой… Приношу свои извинения, ваше сиятельство, — пробормотала под нос Катерина, глядя куда-то поверх головы графа.

— Извинения приняты, пускай зла на вас и вовсе не держу. Но то, как крепко вы ухватились за рукав моего халата, а после и вовсе — намеревались раздеть меня, захватив его большую часть в плен, воистину иронично, не находите? Так что мне ничего не оставалось, кроме как лечь рядом с вами. — беззаботно протянул мужчина, тут же протягивая руку, чтобы не дать Катерине подняться с постели. — Куда это вы собрались? В вашем нынешнем состоянии покидать постель не рекомендуется, а уж тем более — лежать на левом боку. Раны на плече могут раскрыться, и, увольте, зашивать будут уже наживую.

Катя поморщилась. Воспоминания о произошедшем были до того размытыми, что даже вспомнить, как она здесь оказалась, было трудно. К слову, где она?

— Вы в моем доме, — поднимаясь с постели, Виктор одергивает халат, приводя себя в порядок, – В гостевой комнате. Не тревожьтесь, если ничего не помните. После перехода из нави тяжко привести мысли в порядок, со временем отрывки воспоминаний вернутся. — он подошел к столику у кровати, наполняя стоявший рядом стакан водой. Катя следила за ним сквозь приспущенные ресницы, припоминая крайнюю встречу с графом. По коже пробежал холодок, когда мужчина протянул ей стакан воды. — Не беспокойтесь, яда там нет. Хотите, я выпью для достоверности?

— Нет. — слегка качнув головой, она слегка подтянулась на кровати, принимая стакан.

— Вот и славно! — граф подхватил стоявшую рядом трость, и тут же опёрся на неё, — В таком случае, я позову вашего фамильяра. — При упоминании Рыжика, девушка тут же вскинула на Виктора взгляд, — Мальчишка места себе не находил те дни, пока вы были без сознания.

Дни? Катя нахмурилась, но тут же принялась тереть виски здоровой рукой.

— Сколько я была без сознания? — осторожно поинтересовалась девушка.

— Трое суток, если не считать ваши ночных похождения в загробный мир, — хмыкнул мужчина, — Впрочем, хотел вас попросить не держать зла на Степаныча, — переступив с ноги на ногу, проговорил он, — Упырь он солидный, да только попал под дурное влияние.

Упырь… Точно. Как она не смогла заметить этого? Впрочем, злиться или проклинать никого она не собиралась. Да и на кого? Упыри… Ну и чёрт с ним, ей только мертвецов для полного счастья не хватало. Петруши ей было достаточно, впрочем, и того упокоить бы, да вряд ли он согласится.

— Вы считаете меня плохим человеком? — спросила Катерина, приподняв бровь в точности так, как это делал мужчина ранее. Тот усмехнулся, совсем беззлобно.

— Не считаю, — искренне ответил он, — И всё же…

— Значит считаете, — кивнула она, отдавая уже пустую кружку, — Не бывает средних, ваше сиятельство. Я себя хорошим человеком не считаю, пусть и стараюсь им быть. К слову, вы точно не лучше.

Виктор искренне рассмеялся. Намёк на его угрозу пришёлся некроманту по душе, и мужчина принял его.

— И всё же я буду настаивать на своём, — мягко проговорил Виктор.

— Снова приставите револьвер к виску? — в тон полюбопытствовала Катерина, слегка приподнимая уголки губ. Улыбка была далеко не радостной и не благодушной.

— Что вы, ваше благородие, Юрий Борисович тогда погорячился, — вступился за друга мужчина, заново наполняя стакан водой. — Я предпочитаю, скажем так, более выгодные положения.

Катерина едко съехидничала:

— Это какие же?

— Взаимовыгодные, ваше благородие, — на удивление добродушно отозвался граф, — Как на счёт сделки? Уверяю, вас никто не обделит, и, поверьте моим словам, не обидит. — Катя слегка прищурилась, — Как я уже говорил ранее: я вам не враг, и не хотел бы им быть. Вы, если позволите поделиться, первый колдун, кому я предлагаю подобное. Моя книга – вещь ценная, я бы сказал – сокровище, но боюсь преувеличить в её ценности. Мы можем заключить сделку. В обмен на принятие книги, вы можете попросить всё, что вашей душе угодно.