Кудесница

Глава 21: "Милая ведьма"

Рука дрогнула, и янтарный чай пролился на кремовую скатерть, вышитую вензелями. Катя едва слышно выругалась – сдержанно, и осторожно вернула чашку к пузатому самовару, чтобы долить пролитое. Она бы солгала, если бы сказала, что присутствие графа Чернышёва её не тревожит. Напротив: его визит будоражил мысли, рождая видения самых разных исходов – и всякий раз финал выходил скверный, словно начертанный в книге покойного Федора Михайловича горький финал братьев Карамазовых.

Девушка скосила взгляд на графа. Тот с беспечным любопытством осматривал гостиную, особенно заинтересованно разглядывая её колдовские безделушки. Те самые, что она выписывала в последние годы из Нижнего Новгорода. Посылки приходили редко, и одна из них, упакованная в рогожу и вощёную бумагу, до сих пор стояла в дальнем углу. Прибыла на прошлой неделе, но времени распаковать не нашлось, поэтому она так и засунула её куда подальше. Теперь же, расставляя на стол фарфоровые чашки и миндальное печенье, Катерина невольно наблюдала, как этот до невозможности невоспитанный мужчина с кошачьим удовольствием копается в той самой посылке.

Хуже всего было то, что Рыжик подключился к нему, время от времени перекатывая меж пальцев хрустальные шарики, те самые, за которые она отдала целых девятьсот рублей! Но что‑то в этой картине: в том, как граф осторожно поворачивал в руках амулет, а мальчишка с восторгом показывал ему тонкости плетения рун, заставило её улыбнуться. Тепло тут же разлилось в груди приятным жжением. Рыжик был счастлив и Катерине этого было достаточно. Что же, всё-таки на его счёт были правы: её фамильяр воистину был истинным коловерши.

Отдёрнув себя от навязчивых мыслей, Катерина неспешно прошла к гостиной. Рыжик, лицо которого сияло неподдельным восторгом, был тем немногим, что заставило её проглотить колкие слова в адрес графа. Облокотившись о резной косяк двери, девушка невольно засмотрелась на тот живописный беспорядок, что успели натворить оба за столь короткий срок. На полу у ёлки в хаотичном порядке были разбросаны мешочки из-под рун, курильница для благовоний, несколько упакованных мешочков с травами, церковные свечи, пару бутылёчков со святой водой и пара сделанных на заказ небольших кинжалов. Последние предназначались для Рыжика. Тот, пусть и фамильяр, но всё же безопасность – превыше всего.

— Ну что? — не отрывая взгляда от заинтригованного графа, поинтересовалась Катерина. — Нашли сокровища древних предков? — Взгляд её тут же обратился к мальчишке. — Вань, тебе к Алёне пора, скоро полночь.

Рыжик поднял на неё глаза, и его рыжие ушки невольно дёрнулись, а потом опустились вниз, словно извиняясь. Катя, увидев это раскаянное выражение на лице дорогого друга, лишь улыбнулась и поспешила подойти, чтобы потрепать мальчишку по макушке. Тот тихо заурчал и быстро поднялся на ноги.

— Пара минут — и я у неё! — заверил Катерину мальчишка. Рассеянно повернувшись к графу, он быстро поклонился, прежде чем наспех покинуть дом. В тусклом свете луны, пробивавшемся сквозь морозные узоры на стекле, был виден лишь рыжий силуэт, убегающий в ночь.

Оставшись с графом наедине, Катя указала на стол, попутно принимаясь собирать разбросанные вещи:

— Если продолжите исследовать мои безделушки, чай остынет.

Виктор, с интересом разглядывавший старую куколку‑мотанку, покоившуюся у камина, позволил себе маленькую слабость — взять её в руки. Катерина хотела было попросить не трогать такие вещи, особенно обереги, но почему‑то промолчала. Закинув крайний мешочек в коробку, девушка полностью перевела своё внимание на мужчину.

— Безделушки? — удивление в голосе графа настоящее, — Вы слишком недооцениваете их силу, если изволите отзываться так резко в их сторону. — Виктор осторожно подцепил каштановую прядь волос куколки, — Впервые вижу нечто подобное вживую. — ручной орнамент, исполненный далеко не набитой рукой, выделялся легкими и немного кривоватыми линиями. Сама же мотанка была небольшой, и с виду походила на неудавшуюся детскую игрушку. Граф с любопытством перевел взгляд от куколки на Катерину и обратно, — Не знай я что это, подумал бы, что это – вы.

Некоторое время Катя молчала, и лишь потом неспеша подошла поближе, забирая из рук графа оберег. Кукла покалывала приятным теплом, отчего яркие искорки золотистого света озарили ладони, слетая на пол, как искорки трещавших дров из камина.

— С чего вы это взяли, ваше сиятельство? — поправляя волнистую прядь волос обратно за крохотный платочек, колдунья возвращает куклу на место. — Это просто кукла.

Виктор дружелюбно улыбнулся, и уперевшись на трость, поднялся с кресла. Тяжесть, которая одолевала его, была видна невооруженному глазу. Только сейчас, в эти смутные минуты спокойного диалога, Катерина точно успела подметить, что мужчина хромает на левую ногу.

— Неужели? — трость с резной рукоятью неприятно заскребла по паркету, высекая тихие скрипучие звуки. — Что ж, приношу извинения. Я ошибся.

Катерина, поправив мотанку в последний раз, поспешила присоединиться к графу. Её пальцы слегка дрожали, когда она усаживалась за небольшой кухонный стол.

— Не ошиблись, — тихо пробормотала она, глядя на пляшущие в камине языки пламени. — Её сделал мой отец, когда я была ещё ребёнком. — Катя бросила взгляд в сторону гостиной. — У неё мои волосы. Это, пожалуй, и стало причиной нашего сходства.

В воздухе витал едва ощутимый аромат ладана, смешавшегося с запахом печенья. Тёмное пятно на скатерти расползлось ещё сильнее, и Катя поёжилась, мечтая сорвать эту проклятую ткань. Граф, словно не замечая ни пятна, ни скудности угощения, сохранял невозмутимость. Гостей встречать не планировали, да и к тому же в такой поздний час. Лампадка, стоявшая на краю стола, освещала комнату легким мягким светом.

Девушка подняла глаза, пытаясь разгадать мысли этого человека. Он ни разу не упрекнул её, напротив, граф хвалил её безделушки, книги и даже работу. К примеру, в том же деле с телом Ростислава Озёрского он предупредил её заранее, ещё до того рокового бала…