Кудесница

Глава 23: "Шахово"

Шахово встретило мёртвой тишиной заснеженных улиц. Из‑за метели, что вскоре стихла и сменилась крепким морозом, вокруг было безлюдно. Из стареньких труб домов с соломенными крышами медленно клубился дым. Очертания отчётливо проявлялись на фоне чистого звёздного неба. Казалось, словно время в одночасье замерло.

Красота…

Катерина огляделась, сильнее кутаясь в тёплый вязаный шарф. Они с Виктором пробыли в пути два дня. Ещё в Юзовке Виктор планировал прибыть в Шахово ближе к вечеру, да только буря изменила планы. И вот теперь, глядя на тёмную деревушку, тропинки которой освещают лишь луна и звёзды, девушка мечтала о том, чтобы согреться. На варежки надежд уже не было — кончики пальцев промёрзли напрочь.

— Красота воистину вокруг нас.

Виктор появился из‑за спины. В руках колдун нёс сумки, и, судя по его довольному виду и тому, с каким блаженством мужчина вдохнул морозный воздух, оказаться в подобном месте ему было в радость. Чего уже говорить о улыбке, которой её окрестили!

— Не спорю, да только больно уж холодно.

Катя демонстративно съежилась. Хотелось по‑человечески пойти и лечь в постель. Двое суток без сна действовали не хуже снотворного, и ей оставалось только молиться Богу, чтобы не уснуть на первом попавшемся сугробе.

— Думаю, это можно исправить, — загадочная тень улыбки легла на лицо графа, — Пойдёмте, Катерина, нас, должно быть, заждались.

— Заждались? — переспросила она, пытаясь осилить информацию. — Кто?

Виктор что‑то сказал кучеру и, вручив тому десять рублей, отпустил. Ловко перехватив сумки поудобнее, мужчина наконец решился ответить на вопрос. Правда, лукавый взгляд Виктора ей совсем не понравился.

— Сами всё увидите. И не стойте на месте — замёрзнете! А потом ещё и в статую ледяную превратитесь. Боюсь, если мне придётся нести вас на руках — вы меня проклянете! — посмеиваясь, граф первым ступил на тропу. — Ворон, за мной.

Пёс, который до этого нырял в сугроб, ловко выпрыгнул на тропинку, струсив с себя снег. Обернувшись к девушке, Ворон поглядел на неё, а после, кивнув в сторону своего хозяина, послушался и пошёл за ним вслед.

Покраснев хуже некуда: то ли от смущения, то ли от злости, Катерина поспешила следом. Спорить сил не было, да и особо не хотелось.

За те два дня, что они провели вместе, граф открылся с весьма дружелюбной стороны. Временами он шутил и откровенно улыбался её незамысловатым и прямолинейным ответам. Пару раз мужчина даже успел поведать ей несколько историй со времён его учёбы в академии, но ни одну так и не довёл до конца. Словно воспоминания оставляли горький привкус. Катерина, хоть и не показывала этого, сгорала от любопытства и уже к концу второго дня жалела, что упустила возможность расспросить Виктора. Впрочем, возможно, когда‑нибудь ей удастся это сделать.

— Вы идёте там? — голос Виктора вывел из раздумий, — Или мне всё‑таки понести вас на руках?

Проворчав под нос нечто нечленораздельное, Катя поспешила нагнать графа. Снег под ногами скрипел, и уже спустя пару мгновений они дошли до стареньких ворот. Мельком взглянув на Виктора, она не могла не отметить откровенный румянец, скользнувший по щекам. Такой же, каким мороз окрестил и её.

В некоторых домах всё же изредка горел жёлтый свет.

Отворив засов калитки, Виктор жестом пригласил Катерину войти первой. Ворон поспешил следом. Это был небольшой дом. Из трубы валил дым, а в одном, не прикрытом створками, окне горела свеча. У ворот росла большая рябина, и наливные алые гроздья тянулись к земле, нависая над их головами. Калитка захлопнулась громко, но засов то и дело не хотел запираться.

— Дайте я. — Не в силах глядеть на безуспешные попытки Виктора, девушка ловко заперла засов.

— Премного вам благодарен. — Граф одарил её очередной дружелюбной улыбкой. Катя слабо улыбнулась в ответ, выдыхая свежий морозный воздух. Почему‑то за проведённые дни с этим человеком, и сейчас, глядя ему в глаза, Катерина не чувствовала беспокойства. Возможно, дело было в том, что мнение об этом человеке постепенно менялось, а может… кто его знает. Иногда она не понимала саму себя. Что уж говорить о человеке, личность которого была до того неоднозначной, что невольно вводило в ступор, заставляя задумываться о тех вещах, о которых она бы никогда даже не подумала.

Ворон же, наблюдавший за этой картиной несколько мгновений, мотнул головой и, гордо задрав хвост кверху, поспешил на крыльцо дома. Из окна лил мягкий медовый свет, окутывая крылечко тишиной и уютом.

С неба медленно начал падать снег.

— Чего же вы не постучали, не заходите!? Стоите, мёрзните! Небось отморозили себе всё! — Когда дверь дома отворилась, Катя не услышала, погружённая в раздумья. Виктор, который явно заметил её странные метания, ничего не сказал. Лишь вежливая и тёплая улыбка украсила его лик, обращаясь к пожилой женщине, вышедшей во двор с мужем. — Ох, Витенька, дорогой! Как я рада тебя видеть! Не забываешь нас, стариков!

Женщина принялась целовать графа в щёки, обнимать его и ласково верещать о том, как давно его здесь не было. Катя наблюдала за ними молча. Она видела, как Виктор обнимает женщину в ответ, прижимается щекой к седине…

Взгляд быстро ушёл в сторону. Ей вдруг стало стыдно. Чувство, словно она поглядела нечто родительское и нежное, не давало ей покоя. В каком‑то смысле даже интимное… В груди же невольно кольнуло нечто тёмное и завистливое:

«А когда тебя в последний раз кто‑тотакобнимал?»

— Ирина Константиновна, нежнейше рад вас видеть, — мягкий баритон Виктора вызвал на морщинистом лице счастливую улыбку, и женщина не сдержалась, платком стирая с глаз слёзы. — Надеюсь, мой подарок на Рождество не показался вам обременяющим.

Женщина захлопотала, ворча о том, что такие подарки — слишком дорогие для таких скромных крестьян, но Виктор доброжелательно отмахнулся, сославшись на то, что это малое, что он мог дать. В это время старик, стоявший всё это время на крыльце и гладивший Ворона, подошёл. В руках старик держал курительную трубку, второй рукой незамысловато подкручивал ус. При его виде Виктор выпрямил спину, однако взгляд его оставался таким же мягким, как и раньше. А вот во взгляде старика было что‑то такое… Катерине на мгновение показалось, словно этот старик встречает не посторонних гостей, а родного и единственного сына. В глазах Кати слегка защипало.