Кукла

Глава 1 "Лот без номера"

Гулкий стук в висках. Звон в ушах. Учащенное сердцебиение. От страха? Нет от чего-то другого. Что-то не так. Мне будто не хватает воздуха. Ноги онемели от напряжения, но я не смела пошевелиться. Нельзя.

Я стояла на подиуме, застывшая, как фарфоровая кукла. Холодный свет прожекторов выделял меня из полумрака, обнажая каждую деталь. Изящные изгибы тела, подчеркнутые облегающим платьем жемчужно-белого цвета. Мягкие волны волос с оттенком спелой пшеницы. Безупречный макияж, скрывающий болезненную прозрачность кожи. Я была товаром. Дорогой безделушкой, выставленной напоказ для особенных покупателей.

Смотрите, восхищайтесь, но не трогайте. Пока не заплатите.

Сквозь ослепляющий свет перед глазами плыли размытые силуэты. Мужчины в идеальных костюмах, с холеными руками и сальными лицами, вели светские разговоры, лениво потягивая шампанское. Между ними, как механические марионетки, скользили официанты – бесшумные, с отточенными до миллиметра движениями. Наклон головы ровно на тридцать градусов. Дистанция от гостей не ближе двух метров. Выдрессированные делать все идеально, как и подобает на таком мероприятии.

Один замер рядом, намеренно заслонив меня от прожекторов. В его глазах читалось не просто сочувствие, а понимание. Именно это и злило сильнее всего. Он знал. Все они знали, что здесь происходит, но продолжали играть свои роли.

Я резко качнула головой, совсем короткое движение. Но он понял. Должен был понять. Ему стоило исчезнуть прежде, чем кто-то заметит этот немой диалог.

Когда его тень растворилась в зале, я впервые различила музыку. Сверху, с хоров, невидимый струнный квартет играл Вивальди. Легкие, изящные нотки, которые должны были создавать атмосферу утонченности. Но почему-то в моих ушах звучали фальшиво, будто скрипки специально настраивали на полтона ниже, подчеркивая лицемерие происходящего.

Как странно. Я представляла, что буду кричать и бороться. А теперь просто стою на месте, как овечка перед закланием.

По незримому сигналу, гости начали рассаживаться по утонченным бархатным креслам, алого цвета. Их движения были размеренными, исполненными той показной неспешности, которая свойственна людям, никогда не знавшим нужды в часах. Ведь время всегда принадлежало им.

Официанты же замерли вдоль стен. Руки за спиной, глаза в пол. Они походили на живые статуи, призванные быть невидимками. Создавая ощущение, что в зале никого больше нет, кроме избранных гостей и их будущих игрушек.

Когда последний гость опустился в кресло, струнный квартет оборвал мелодию на пронзительно высокой ноте.

Двойные двери в глубине зала распахнулись, и в проеме возник силуэт Пьера Вайта. Сначала лишь контур: высокий, узкий, в безупречном белом пиджаке, который слепил под лучами внезапно наведенных на него прожекторов. Он остановился на секунду, давая свету окутать себя, словно святому видению.

Потом шагнул вперед. Каблуки отстукивали ритм по мрамору, слишком громкий для этой тишины. Каждый шаг был отмерен, выверен, как хореография давно отрепетированного спектакля.

Он улыбался. Но глаза оставались холодными, в них читался лишь расчет, который не мог скрыть даже многолетний опыт игры в доброго покровителя.

Его пальцы в массивных перстнях с драгоценными камнями нервно постукивали по бедру – единственное, что выдавало напряжение за маской безупречного спокойствия.

В груди знакомо заныло. Странная смесь отвращения, животного страха, сдобренная остатками детского благоговения. Даже теперь, зная всю подноготную системы, я не могла вытравить из себя этот трепет. Когда-то я верила в Пьера. Верила в то, что он делает доброе дело. Восхищалась его уверенностью. Замирала от ужаса при гневе. Расцветала от редких слов одобрения. Он казался мне кем-то недосягаемым, почти священным.

Этот человек держал в своих руках судьбы десятков девушек, включая мою собственную. Академия искусств и этикета мистера Вайта предоставляет дом, образование, воспитание для юных особ. Дьявольская насмешка. Каждая теплая ночь, каждый кусок хлеба, каждый урок – все это оказалось не подарком, а долговой распиской. И рассчитаться придется сполна.

Мы были живым капиталом, а эти аукционы финальной стадией окупаемости инвестиций, где нас преподносили как эксклюзивную привилегию для избранных. Конечно, только после совершеннолетия. Пьер устраивает аукцион раз в год, достаточно, чтобы успел «дозреть» новый выпуск его совершенных кукол, как он сам любил нас называть.

С ранних лет нас воспитывали по единому шаблону – послушные, умеющие молчать, безупречные. Пьер получал свои деньги, покупатели подтверждение собственного превосходства и исключительности.

Тем, кто не подходил на роль кукол, доставались иные роли. Кто-то, более послушный, оставался работать в доме Пьера. Иных, кто позволял себе инакомыслие, отправляли на перевоспитание. Так нам говорили. Ходило множество ужасных слухов, но никто не возвращался, чтобы рассказать правду – куда их отправляли на самом деле. Это заставляло всех нас держаться в страхе. Никто не хотел угодить в более кошмарное место. Неизвестность пугает сильнее всего.

Наконец Пьер достиг небольшого возвышения в центре зала – круглой площадки из черного мрамора. Повернулся к гостям, плавно поднял руку в приветственном жесте.

– Добрый вечер, уважаемые ценители прекрасного, – его голос струился, как дорогое вино. – Сегодняшний вечер – это не просто аукцион! Это... священнодействие. Ибо что есть истинная роскошь? – он сделал вид, будто ожидает ответов, будто его действительно интересует мнение гостей, но тут же продолжил. – Это не безделушки, не яхты... а совершенство, взращенное годами. И сегодня я предлагаю вам не товар, а произведения искусства из плоти и крови!

Он плавно обвел зал взглядом, позволяя своим словам осесть в сознании присутствующих.

– Помните, господа: вы приобретаете не просто красоту, а многолетний труд моих лучших наставников академии моего скромного имени. Каждый жест, каждый вздох, каждая слеза этих созданий – результат кропотливой работы. И позвольте мне, заверить вас, что каждый экземпляр прошел полное медицинское обследование. Генетический паспорт, абсолютная чистота крови, – он сделал паузу, наслаждаясь возникшим напряжением. – Вы приобретаете не просто украшение, а безупречный биологический материал.