Кукла для хищника. Игра на уничтожение

Глава 1

Марк всегда считал, что любовь — это болезнь бедных. У богатых на неё нет времени, у умных — желания. Для него чувства были лишь валютой, подверженной инфляции, которую нужно успеть обменять на твёрдый актив, пока курс не упал. Пока он молод и магически красив и ни одна женщина не в силах устоять перед его волшебным взглядом.

Утро этого дня началось отвратительно. Марк проснулся не в шёлках, а в душной спальне Нины Петровны, владелицы сети пекарен в Подмосковье. Ей было пятьдесят два, она пахла ванилью и дрожжами, и она храпела, как портовый грузчик.

Его телефон издал сигнал сообщения. Марк осторожно выскользнул из-под её тяжёлой руки и взял телефон.
«Оплатите задолженность по ЖКХ — 41 058 рублей…».

У Марка были сбережения. Но у него было святое правило — не брать из своего золотого пенсионного фонда. Только докладывать. Деньги, в общем-то, ему были и не нужны, потому что за него платили женщины: за рестораны, за такси, за одежду. Но вот ЖКХ ему приходилось оплачивать самому. Опять же — с тех денег, которые ему давали женщины.

Он поморщился, посмотрев на тушку Нины Петровны, выдававшей несколько октав смачного храпа. Вся его жизнь была похожа на перепрыгивание из одной кровати богатенькой тётеньки в кровать другой тётеньки. Пиджак Brioni, который висел на стуле, был куплен на деньги, вырученные от продажи серёжек предыдущей пассии. Джинсы Brioni — подарок от жены нефтяника, с которой он крутил роман полгода назад, пока её муж был в командировке.

Марк быстро вскочил с постели и зашёл в ванную, включил воду и посмотрел на себя в зеркало. Под глазами залегли тени. Кожа, несмотря на дорогие кремы, выглядела уставшей.

— Ты теряешь хватку, красавчик, — прошептал он своему отражению. — Тебе нужен крупный улов. А не эта пекарша с её булочками.

Дверь ванной скрипнула.

— Марсик? Ты куда собрался, котик? — проворковала Нина Петровна, стоя в дверях в необъятной ночной сорочке с рюшами.

Марк мгновенно натянул на лицо маску обожания. Этому его научила жизнь: улыбайся, даже если тебя тошнит.

— Ниночка, свет моих очей, — он подошёл и поцеловал её пухлую руку. — Срочные дела. Партнёры из Китая требуют видеоконференцию. Разница во времени, сама понимаешь. Бизнес не ждёт.

— Опять бизнес… — надула губы она. — А я хотела, чтобы мы поехали выбирать плитку для дачи.

Марк внутренне содрогнулся. Плитка. Дача. Это был ад.

— В следующий раз, родная. Кстати… — он сделал паузу, мастерски изобразив смущение. — У меня возникла небольшая проблема. Кассовый разрыв. Буквально на пару дней. Китайцы задержали транш. Мне нужно перекрыть… тысяч пятьдесят.

Нина Петровна нахмурилась. Магия любви боролась в ней с купеческой бережливостью.

— Марк, ты же просил на прошлой неделе на ремонт машины.

— Нина, неужели ты мне не доверяешь? Я думал, у нас… чувства.

Он отвернулся, всем видом показывая смертельную обиду. Через минуту он услышал звук уведомления о переводе.

— Ну не дуйся, — Нина обняла его сзади. — Я перевела. Беги к своим китайцам.

Выйдя из её подъезда в обычном спальном районе, Марк с наслаждением вдохнул загазованный воздух. Он чувствовал себя шахтёром, который только что поднялся из забоя. Пятьдесят тысяч. Этого хватит, чтобы оплатить ЖКХ квартиры на Кутузовском и посидеть в «Моне» с бокалом вина. Каждый раз ему приходилось выпрашивать деньги. Это было унизительно для него. Они, эти старые кошёлки, должны сами осыпать его миллионами, только чтобы он был рядом. Ему нужна была новая жертва. Срочно.

Вечером Марк сидел в глубоком пухлом кресле из фиолетовой кожи в лобби-баре отеля «Моне», томно разглядывая женщин и оценивая их платёжеспособность. Скучающие жёны топ-менеджеров, увядающие состоятельные вдовы, одинокие владелицы успешного бизнеса — они все хотели любви, пусть и притворной. И, конечно же, среди них таились охотницы за тугими кошельками папиков — совсем молоденькие девушки, как сёстры-близняшки, с искусственными лицами.

Он довольно усмехнулся своему отражению в огромном зеркале во всю стену. Ему даже не нужно было ничего делать — женщины сами кидались ему на шею. Ему было тридцать два, но выглядел он на двадцать семь — результат дорогих кремов (купленных женщинами), регулярного сна (в шёлковом белье, купленном женщинами) и отсутствия совести (которую он, кажется, продал ещё в юности).

В памяти Марка всплыла полузабытая, но яркая картинка из детства. Детский сад, тихий час, запах хлорки и картофельной запеканки.

Маленькая пухлая Маша, дочка поварихи, сидела в кроватке и осторожно, чтобы не шуршать, разворачивала фантик шоколадной конфеты. Марк подошёл к ней неслышно, как кот. Его глаза жадно блестели.

— Маша, дай конфету, — не попросил, а почти потребовал он.

Маша испуганно прижала сокровище к груди и спрятала руку за спину.

— Не-а! — мотнула она головой, насупившись. — Мне мама дала одну.

Он шагнул ближе, присел на край кроватки, заглянул ей прямо в глаза и улыбнулся той самой улыбкой, которую позже будут проклинать десятки женщин.

— Маша, — он чмокнул её в щёку и прошептал, — ты такая красивая. Как принцесса из сказки.

Щёки Маши вспыхнули румянцем. Она расплылась в глупой, счастливой улыбке. Никто и никогда не называл её красивой. Она нерешительно протянула ему конфету.

— Правда? — с надеждой спросила она.

— Честное слово, — кивнул Марк.

Через секунду шоколадный трофей уже таял у него во рту. Он уже тогда постиг, как легко получать желаемое.

Марк часто вспоминал ту конфету. Вкус дешёвого шоколада стал для него вкусом победы. Но с годами «конфеты» становились дороже, а получать их было всё труднее.

Марк приценивался к женщинам в баре и намеренно держал бокал с вином в левой руке, на которой красовались золотые часы с бриллиантами — подарок Элеоноры, владелицы сети стоматологических клиник, с которой он расстался пару месяцев назад. Расстался виртуозно: с трагическим надломом в голосе и чеком на пятьдесят тысяч евро в кармане пиджака за треть миллиона рублей. «На развитие стартапа», — так он это назвал. Элеонора плакала, целуя ему руки, и благодарила за то, что он позволил ей стать частью его «великого будущего».