Кукла для стального магната.

Ангел с мороженым

Глава 1. Ангел с мороженым

Солнце в этот час было особенно безжалостным. Оно не просто светило, оно плавило горизонт, превращая небо в выцветшую акварель, а воду в бассейне — в жидкое стекло. Я сидела на шезлонге, наблюдая, как миллионы искр разбиваются о бортики, и чувствовала, как плавится моя решимость провести этот день с пользой.

Вместо книги в руках было холодное эскимо. Я медленно слизнула капельку, потекшую по пальцу, и в ту же секунду кожей между лопаток ощутила чужой взгляд.

Он стоял у входа в зону бассейна. Высокий, черноволосый, с тяжелыми бровями, которые делали его лицо почти суровым. Но стоило ему заметить, что я смотрю на него, как суровость эта куда-то исчезла, уступив место ослепительной, совершенно мальчишеской улыбке. Белые зубы блеснули на смуглом лице, и мне на секунду показалось, что вокруг вспыхнули блицы фотокамер.

Это было слишком. Слишком ярко, слишком открыто. Я смутилась и, повинуясь какому-то странному, неконтролируемому импульсу, протянула ему свое эскимо, словно это могло стать щитом от его обаяния.

— Жарко сегодня, — мой голос прозвучал хрипловато. — Угощайтесь.

Он засмеялся. Смех у него оказался тихим, глубоким, будто виолончель вступила в оркестре.

— Если ангел предлагает угощение, отказаться — значит навлечь на себя гнев небес, — ответил он, легко принимая эскимо.

Ангел. Ну надо же. Я почувствовала, как щеки заливает краской, и уткнулась взглядом в воду, делая вид, что очень занята наблюдением за бликами.

Он не ушел. Он просто стоял рядом, и это молчание длилось ровно столько, сколько нужно, чтобы я снова подняла на него глаза. Только тогда он опустился на соседний шезлонг.

— У вас глаза... — начал он, и я внутренне сжалась, готовясь к очередной дежурной фразе. — Они не просто голубые. В них есть серая глубина, как в море перед штормом. И одновременно столько света, будто вы держите в них всё небо этого курорта.

Я выдохнула. Это было не дежурно. Это было... красиво. Слишком красиво.

— Вы преувеличиваете, — пробормотала я, но он покачал головой.

— Нет. Я просто впервые за долгое время говорю то, что вижу. — Он откусил кусочек мороженого и, жмурясь от удовольствия, добавил: — Ваше мороженое вкуснее моего.

Мы оба рассмеялись, и лед неловкости растаял так же быстро, как эскимо на солнце.

— А вы... — я решилась взглянуть на него прямо, — вы похожи на человека, который привык получать то, что хочет. И при этом умудряется оставаться приятным.

Он удивленно поднял бровь, и в глазах его заплясали веселые чертики.

— Это комплимент или предупреждение?

— Пока наблюдение, — парировала я, чувствуя, как внутри разливается удивительная легкость.

День потек неспешно, как тягучий южный мед. Мы говорили обо всем и ни о чем. О том, как пахнет море в полдень, о том, что в детстве он боялся глубины, о том, что лучший отпуск — тот, который не планируешь. Он признался, что приехал сюда не отдыхать, а «прятаться от реальности», но не уточнил от какой. Я не стала спрашивать.

За обедом он смотрел, как я наматываю спагетти на вилку, и вдруг тихо сказал:

— У вас удивительная привычка. Когда вы задумываетесь, вы чуть прикусываете губу. Это очень... — он подбирал слово, — по-человечески. По-настоящему.

Я чуть не поперхнулась вином.

— Вы следите за моими губами?

— Я слежу за каждым вашим движением, — ответил он с убийственной серьезностью. — Это единственный способ не пропустить ни одного чуда.

— Боже, какой же вы... — я замялась, подыскивая слово, — профессиональный комплиментщик.

— Я? — он рассмеялся. — Я сталевар. Или что-то около того. Работаю с металлом. А комплименты — это просто мысли вслух.

Сталевар. Металл. Я представила его у печи, в робе, и картинка никак не хотела складываться. Он был слишком ухоженным, слишком... отполированным для рабочего. Но я отогнала эту мысль.

К закату мы сидели на бортике бассейна, опустив ноги в прохладную воду. Небо полыхало оранжевым и розовым, краски стекали в воду, окрашивая её в цвета расплавленного золота.

— Татьяна, — сказал он, и от того, как мягко прозвучало мое имя в его исполнении, сердце сделало кульбит. — Знаете, мне кажется, я влюбляюсь в вас.

Я замерла. Воздух вокруг словно сгустился. Я смотрела на профиль его лица, освещенный закатом, и понимала, что в этой фразе нет ни капли игры.

— А я... — голос дрогнул, — я просто очарована вами, Артур.

Мы замолчали. Волны тихо плескались о кафель, где-то далеко заиграла музыка. И в этой тишине было больше смысла, чем в сотне сказанных за день фраз.

Я смотрела на свои ступни в воде и думала о том, что всего неделю назад я летела сюда с тяжелым сердцем, мечтая только о покое. И вот, сижу рядом с незнакомцем, который называет меня ангелом и смотрит так, будто я и правда — чудо.

«Остановись, — шепнул внутренний голос. — Это курорт. Это мираж. Утром всё будет иначе».

Но глядя на то, как заходящее солнце запуталось в его черных волосах, я позволила себе поверить в этот мираж. Хотя бы до утра.