Кукла и Наследник Тутти

Леопард на цепи

Три министра за четверть часа до появления на дереве попугая получили неприятные известия.

«В городе беспорядки. Рабочие стреляют в гвардейцев, у них появились ружья».

«Фабричные трубы не дымят. Машины бездействуют. Шахтёры отказываются лезть под землю».

«Окрестные крестьяне воюют с владельцами поместий».

Вот что доложили Трём Министрам прочие министры. С главами правительства случился припадок. Они принялись задыхаться от волнения, и как раз в это время прилетел из зверинца крик уважаемого зоолога, увидевшего на дереве черта вместо любимого попугая Лауры. Вопль его был так пронзителен, что разрезал саму ночную тьму, и окна во дворце задребезжали. Если бы зоолог крикнул об измене, Государственный совет и три министра бросились бы прочь, куда глаза глядят. Но дьявол их пугал не так, как мятежники. На дьяволе можно было сорвать свою злобу, и все, кто сидел на срочном заседании, понеслись в парк, к зверинцу.

– Уф! Уф! Уф! – слышалось в парке. Громче всех пыхтели Три Министра, и они же неслись быстрее всех. Из-за веса они набрали огромную скорость.

Появилось множество факелов. Целый горящий, распространяющий запах смолы лес. Этот лес бежал и горел. Но, когда до зверинца оставалось шагов десять, всё, что бежало, как будто вдруг внезапно лишилось ног. И сразу же всё ринулось обратно с воем и писком, мечась и ища спасения.

– Спасайтесь! Спасайтесь!

Голоса потрясали парк. Пламя разлетелось, озаряя картину бегства и смятения багровым блеском. А оттуда, из зверинца, из-за железной ограды, спокойно, твёрдыми, широкими шагами шёл огромный человек.

В этом блеске, рыжеголовый, со сверкающими глазами, в разорванной куртке, он шёл, как грозное видение. Одной рукой он держал за ошейник, скрученный из железного обрывка цепи, леопарда. Жёлтый и тонкий зверь, прыгал, визжал, вился и, как лев на рыцарском флаге, то выпускал, то втягивал длинный малиновый язык. Он не пытался укусить своего пленителя, словно ошейник на него надел сам хозяин, и только скалился на министров, гвардейцев и членов совета.

И те, кто решились оглянуться, увидели, что на другой руке этот человек нёс девочку в сияющем розовом платье. Девочка испуганно смотрела на бесившегося зверя, поджимала ноги в туфельках с золотыми розами и жалась к плечу рыжего человека.

– Просперо! – вопили люди, удирая. – Спасайтесь!

– У него Кукла! - кричали другие.

Просперо выпустил зверя. Леопард, размахивая хвостом, огромными скачками ринулся за убегавшими.

Суок спрыгнула с руки оружейника. Много пистолетов было брошено на траву в этом бегстве. Суок подобрала три пистолета. Двумя вооружился Просперо, один взяла Суок. Он был почти в половину её роста. Но она знала, как справиться с этой чёрной, блестящей штукой: научилась в цирке. Цирковые дети знают и умеют очень много.

– Идём! – скомандовал оружейник.

– В кухню! В кухню! – закричала ему Суок, на ходу размахивая пистолетом.

Они бежали в полной темноте, разрывая кусты и выгоняя заснувших птиц. О, как пострадало чудесное платье Суок!

– Пахнет сладким, – вдруг заявила Суок, остановившись под освещёнными окнами. И вместо пальца, который поднимают в случаях, требующих общего внимания, она подняла чёрный пистолет.

Там, за стеклом, несмотря на поздний час, кипела работа. Весь штат кондитеров и хитрых мальчишек в белых колпаках суетился вовсю: они готовили какой-то особенный десерт к завтрашнему обеду в честь возвращения куклы наследника Тутти.

Посередине стоял чан. В нем кипятилась вода. Белый пар заволок всё. Под этим покровом поварята блаженствовали: они нарезали для десерта фрукты, а значит, то и дело кидали себе в рот сочный кусочек.

Но тут за окном качнулись ветви, зашумели листья, точно перед бурей, и на подоконнике появились двое: рыжеволосый гигант и девочка.

– Руки вверх! – сказал Просперо. В каждой руке он держал по пистолету.

– Ни с места! – звонко сказала Суок, поднимая свой пистолет.

Две дюжины белых рукавов, не дожидаясь более внушительного приглашения, взметнулись.

А потом полетели кастрюли. Это был разгром сверкающего стеклянного, медного, горячего, сладкого, душистого мира кондитерской. Оружейник искал главную кастрюлю. В ней было спасение его и спасение маленькой его спасительницы. Всё вокруг плескалось сиропом.

– Есть! – завизжала Суок. – Вот она!

То, что искали, нашлось. Крышка полетела на пол, к другой посуде. Просперо увидел кастрюлю без дна.

– Беги! – крикнула Суок. – Я за тобой.

Оружейник влез в кастрюлю, словно поверил, что она знает точно, что делать. И, уже исчезнув внутри, услышал вопли тех, кто остался в кондитерской.

Суок не успела. Леопард, совершая свой страшный путь по парку и дворцу, появился здесь. Он обезумел от ран, вся его шкура расцвела от впившихся в тело пуль. Он готов был впиваться зубами во всё, что только будет кричать от страха в ответ. Кондитеры и повара повалились в один угол. Суок, забыв о пистолете, швырнула в леопарда подвернувшейся под руку грушей.

Зверь бросился за Просперо – головой в кастрюлю. Он провалился за ним в тёмный и узкий ход. Все увидели жёлтый хвост, торчавший из этой кастрюли точно из колодца. А потом всё скрылось. Суок опять закричала:

– Просперо! Просперо!

И тут ворвались гвардейцы. Мундиры их были изорваны, лица в крови, пистолеты дымились. Они посмотрели на девочку, которую уже нельзя было спутать с принцессой Антонией. Она посмотрела на их пистолеты и опустила свой. Очень спокойно неизвестная девочка, похожая на принцессу, сказала:

– Я сдаюсь.