Кукла и Наследник Тутти

Раз девочка, два девочка

Несмотря на то, как охранялся дворец Трёх Толстяков, слухи о том, что принцессу Антонию поймали и она оказалась никакая не принцесса (Суок, как и просил её Тибул, не подумала запираться на допросе), разошёлся по городу. Ничего не знал только наследник, которого боялись волновать. Ему сказали, что Куколку снова отвезли к Арнери, чтобы он посмотрел, хорошо ли ей после лечения.

Удивительно ли, что Раздватриса, как раз пытавшегося прорваться во дворец с известием о том, что он знает, где принцесса Антония, турнули только два раза подряд - до того, как Суок закончила говорить, а на третий посадили перед одним из гвардейцев на коня - показывать дорогу. Ещё одна группа гвардейцев бросилась за Гаспаром Арнери. По всему городу стучали подковы на лошадиных копытах.

У балаганчика дядюшки Августа Раздватрис не смог слезть с лошади, и ему пришлось ждать на улице, вертясь от нетерпения на лошадиной шее. На счастье дядюшки Августа, при виде офицеров он одеревенел, сидя на своём барабане в клоунском костюме - и гвардейцы приняли его за гигантского болванчика из тех, что должны зазывать прохожих на представление своим ярким и нелепым видом. Они ворвались в каморку с кроватью, где лежала бледная принцесса Антония, и забрали её и все подозрительные предметы, которые обнаружили. По счастью, среди этих предметов был не только цирковой пистолет, но и саквояж с лекарством Арнери. Когда и Арнери, и Куколку доставили во дворец (скинув за ненадобностью с лошадиной шеи Раздватриса так, что тот изорвал весь костюм и не мог потом сосчитать синяков).

Целая толпа врачей сгрудилась над бледной Куколкой, пока такой же бледный Арнери объяснял, как следует продолжать лечение, чтобы принцесса выжила. На руках его звенели кандалы - после лекции доктора всех и всяческих наук отвели обратно в подземелье. Его ждала казнь по обвинению в государственной измене - вместе с самозванкой, выпустившей из зверинца самого Просперо.

Наследник скучал над учебниками, мечтая о том, как после выходных увидит свою сестру, а во дворце срочно собирали суд, чтобы приговорить и казнить девочку, о которой он думал, следя взглядом за мухами, кружащими над париком важного учителя географии. А в подземелье Гаспар Арнери рассказывал разные диковины маленькой циркачке, сидя спиной ко входу в камеру и позванивая кандалами на руках. Девочка слушала его, склонив головку набок, и глядела в крохотное окошко под самым потолком. В него было видно немного травы и кусочек неба. Девочка ждала, когда её спасёт брат. Так же спокойно она сидела, когда с десяток пьяных гвардейцев вокруг насмехались над ней, говорили грубости и требовали всё рассказать, обещая иначе спустить её нежную шкурку.

Вдруг Гаспар Арнери подошёл к ней, и что-то холодное - словно крохотный кусочек льда - упало девочке прямо в ухо. Она не успела вздрогнуть, как ещё одна ледяная капля упала ей в ухо, и она почувствовала, что засыпает. Гаспар Арнери, читая лекцию придворным врачам, смог спрятать кое-что из своего чудесного саквояжа и сделал прямо в камере очень сильное снотворное. Он отлично понял, что сейчас ждёт отважную маленькую циркачку. Он не знал, что Трём Толстякам обязательно было надо избавиться от незаконной девочки Софии, но чувствовал, как всё вокруг угрожает смертью Суок. По крайней мере, решил он, пусть маленькая циркачка даже не заметит, как умерла.

Когда девочка стала клониться набок, он подхватил её, закутал в свой плащ и усадил к себе на колени, крепко и горько обнимая ставшее безвольным тельце. Хотел бы он и себе влить в ухо своё лекарство! Но кто-то должен был проследить, чтобы Суок не вздумали приводить в чувство.

Свет за крохотным окошком стал мягким и тёплым, как всегда бывает перед вечером. За дверью камеры затопали грубые шаги. Гаспару Арнери и циркачке Суок приказано было выходить, и доктор поднялся на ноги с девочкой на руках.

- Дайте ей поспать последние минуты... Потом её всё равно разбудят, - прошептал он умоляюще. Гвардейцы, молодые гуляки, не знавшие в жизни ни нежности, ни смущения, вдруг замолчали, глядя на старика и его ношу. Молча они передали его канцлеру и своему товарищу, который пришёл вместе с канцлером. Так Арнери и пошёл по длинным мрачным коридорам: впереди - долговязый чиновник с жёлчным лицом, позади - молодой громила, на руках - тёплое тельце, завёрнутое в плащ.

В коридорах были тёмные участки, и в одном из таких участков послышался глухой удар впереди доктора. Кто-то ударил канцлера по голове, и его длинное тело грохнулось об пол, как мешок с костями. Затем доктора дёрнули внутрь темноты, из его рук кто-то вытянул плащ с Суок, а потом сунул обратно такое же маленькое и тёплое тельце, только без плаща.

- Идите вперёд, доктор, - сказали ему, и он не посмел ничего спрашивать. Шагая по коридору, он потихоньку ощупывал спину девочки - и, к ужасу своему, нащупал бинты. Арнери понял, кто сейчас лежит у него на руках, но молчал в ужасе, не понимая, что происходит, и опасаясь навредить маленькой циркачке. "Как жаль", думал он, "что склянка со снотворным осталась в плаще". Идиотка-принцесса, быть может, не понимала, что её несут на смерть - но боль она почувствует точно так же, как любая другая девочка...