Кукла и Наследник Тутти

Суд

Министры нетерпеливо дожидались в Зале Суда. Они сами хотели судить хитрую циркачку: ведь Тибул был неизвестно где, а девчонка – у них в руках. Вокруг сидели чиновники, советники, судьи и секретари. Разноцветные парики – малиновые, сиреневые, ярко-зелёные, рыжие, белые и золотые – пылали в солнечных лучах. Но даже весёлый солнечный свет не мог украсить надутые физиономии под этими париками.

Три Толстяка по-прежнему страдали от жары. Пот сыпался с них, как горох. Наконец, те, кого они ждали, появились.

Два гвардейца вошли в зал, ведя между собою маленького худого старика. На руках тот держал девочку. О, как печально она выглядела! Платье на ней, всё измятое, топорщилось впереди лохмотьями и держалось только потому, что девочку обмотали лентами, будто мумию. Сама она была смертельно бледна, и её лукавые серые глаза погасли.

Пёстрое собрание подняло головы.

Три министра потирали руки.

– Так, – сказал первый министр. – А где же государственный канцлер?

– У господина государственного канцлера по дороге случилось расстройство желудка, – браво доложил один из гвардейцев. Объяснение это всех удовлетворило. Суд начался. Арнери сел на грубую скамью напротив судейского стола и посадил рядом девочку. Её голова лежала на его плече, и взгляд светлых глаз был устремлён куда-то в пол. Слёзы без единого звука текли по её лицу, огромные, как бриллианты в украшениях придворных дам.

Первый министр начал допрос. Арнери кротким голосом подтвердил все показания, что ему пришлось дать раньше, когда нашли настоящую принцессу, и министры перешли к циркачке.Но тут встретилось весьма важное препятствие: Суок не хотела отвечать. 

– Прекрасно! – рассердился министр. – Прекрасно! Тем хуже для неё. Она не удостаивает нас ответом – хорошо… Тем страшней мы выдумаем для неё кару!

Девочка не шелохнулась.

– Позвать свидетелей! – распорядился министр.

Свидетель был только один. Его привели. Это был уважаемый зоолог, смотритель зверинца. Ему даже не дали переодеться: сразу взяли под стражу, чтобы не сбежал. Пижама, халат, ночной колпак –  весь его ночной наряд был на месте.Увидев Суок, которая сидела на скамье, зоолог зашатался от страха. Его поддержали.

– Расскажите, как было дело.

Зоолог принялся обстоятельно рассказывать. Он сообщил о том, как, влезши на дерево, он увидел между ветвями принцессу Антонию. Так как он точно знал, что Антония не может лазать по деревьям, то он очень испугался и лишился чувств. Он решил, что в неё вселились бесы!

– Каким образом она освободила оружейника Просперо?

– Не знаю. Я не видел и не слышал. Мой обморок был очень глубок.

– Ответишь ли ты нам, гадкая девчонка, как оружейник Просперо очутился на свободе?

Суок молчала.

– Потрясите её.

– Хорошенько! – приказали Толстяки.

Молодой голубоглазый гвардеец нагнулся над девочкой; её совсем не было видно за его огромной фигурой, но по движению рук было ясно, что гвардеец её трясёт.

Суок молчала.

– Очевидно, – сказал Первый Толстяк, – никаких подробностей нам не удастся узнать.

При этих словах зоолог ударил себя ладонью по лбу:

– Я знаю, что нужно сделать!

Собрание насторожилось.

– В зверинце есть клетка с попугаями. Там собраны попугаи самых редких пород. Вам, конечно, известно, что попугай умеет запоминать и повторять человеческую речь. У многих попугаев чудный слух и великолепная память… Я думаю, что они запомнили всё, что говорилось ночью в зверинце этой девчонкой и оружейником Просперо… Поэтому я предлагаю вызвать в Зал Суда в качестве свидетеля какого-нибудь из моих удивительных попугаев.

Гул одобрения прошёл по собранию. Зоолог отправился в зверинец и вскоре вернулся. На его указательном пальце сидел большой, старый попугай с длинной красной бородой.

Зоолог заговорил с ним по-немецки. Попугаю показали девочку.

Тогда он хлопнул крыльями и закричал:

– Суок! Суок!

Голос его походил на треск старой калитки, которую ветер рвёт с её ржавых петель.

Собрание молчало.

Зоолог торжествовал.

А попугай продолжал делать свой донос. Он искуснейшим образом передавал человеческую речь.

– Кто ты? – трещал он мужским голосом.

И тут же отвечал очень тоненько, подражая голосу девочки:

– Я Суок.

– Суок!

– Меня послал Тибул. Я не принцесса. Я сестра Тибула. Я пришла тебя освободить. Ты не видел меня, как я вошла в зверинец?

– Нет. Я, кажется, спал. Сегодня я заснул впервые.

– Я тебя ищу в зверинце. Я увидела здесь чудовище, которое говорило человеческим голосом. Я думала, что это ты. Чудовище умерло. Оно только дало мне это... Но я не могу прочесть то, что написано, в таком свете.

– Это Туб. Значит, он умер?

– Умер. Я испугалась и закричала. Пришли гвардейцы, и я спряталась на дерево. Я так довольна, что ты жив! Я пришла тебя освободить.

– Моя клетка крепко заперта.

– У меня ключ от твоей клетки.

Когда попугай пропищал последнюю фразу, негодование охватило всех.

– Ах, подлая девчонка! – заорали Толстяки. – Теперь понятно всё. Она украла ключ у наследника Тутти и выпустила оружейника. Оружейник разбил свою цепь, сломал клетку леопарда и схватил зверя, чтобы пройти свободно по двору.

– Да!

– Да!

– Да!

А Суок молчала.

Попугай утвердительно замотал головой и трижды хлопнул крыльями.

Суд окончился. Приговор был таков:

«Циркачка обманула наследника Тутти, выдав себя за его сестру. Она выпустила самого главного мятежника и врага Трёх Толстяков – оружейника Просперо. Из-за неё погиб лучший экземпляр пантеры. Поэтому обманщица приговаривается к смерти. Её растерзают звери. Вместе с ней зверям отдадут доктора Арнери, виновного в подлоге и в том, что он спрятал настоящую принцессу».

И представьте себе: даже когда был прочитан приговор, Суок не шевельнулась!