Кукла с редким именем

Собаки

Эти дурацкие двое возвращались домой всегда под вечер. «Вечер» и «домой», вроде бы, были для них понятием растяжимым. А для Шкалика растяжимой была только привязь. Иногда она была перегрызаемой. Эта- не была.

Если ты свободная собака, то ты должен бежать.

Шкалик знал, что он трусил слишком долго и бежать теперь, может быть, не удастся, но ему, вопреки всем правилам, хотелось все-таки вынюхать выход отсюда, из запертой комнаты, где двое сидели на корточках над телами лежащих без сознания людей.

Один из них заворчал не по-собачьи и написал в воздухе знак, который Шкалик уже, кажется, видел. Это тре-у-гольник. Тре-у-гольники — это дорожные знаки. Что именно на них написано, Шкалику было невдомек. Но все машины слушались квад-ратов и тре-у-гольников.

Шкалик был привязан к батарее коротким поводком, чтобы грызть было неудобно. В комнате с задернутыми шторами было очень темно. Лежащие в ней вонючие люди шевелились и стонали. Рядом с некоторыми валялись упаковки от каких-то таблеток. Пол был застелен ковром.

Двое обходили комнату по кругу, то присаживаясь на корточки и трогая тела лапами, то вставая и споря друг с другом впол-ворчания. Наверное, рисовали дорожные знаки, чтобы по комнате проехали машины. Они шипели, как паровозы, и корчили ужасные рожи — даже не как собака, а как сова. 

Шкалик тщательно запоминал все это, думая, не придется ли ему Умирать. Но Умирать мать его не учила, и, значит, надо будет как-то делать все самому. Может быть, если начнут дергаться лежащие рядом беспамятные люди, получится натянуть до конца поводок, носом или лапой подпихнуть к себе таблетку и съесть. Лучше уж заснуть. Нет ничего хуже, чем умирать от жажды, если что.

Один из двоих заворчал громче, достал из кармана маленькую коробочку — и в приоткрытый рот лежащего положил беленькую штучку, которую заставил того проглотить, закрыв рукой рот и прижав челюсть. У Шкалика встала дыбом шерсть, он открыл пасть и вывалил язык.

- Животные — наставительно заметил один из двоих — должны служить тем, кто их меньше и лучше.

Второй кивнул.

Затем они вышли, прикрыв за собой дверь. Шкалик знал, что они вышли ненадолго, а квартира большая и темная. Раз в сутки его выводили на прогулку, а все остальное время держали здесь. На отчаянные вопросы и даже виляние хвостом двое не отвечали.

Наверное, я им нужен, чтобы сторожить — думал Шкалик. Он не знал, какие животные имеются в виду — но если тут появятся еще собаки, то это живодерня.

А если еще люди, то их сманили. Он знал, что по вокзалам иногда промышляют опасные люди, которые приманивают грязных собратьев на бутылку вонючки. Больше этих собратьев никто не видел.

Он собрался с духом и начал отчаянно грызть поводок. Поводок был из чего-то очень скользкого и прочного и не поддавался, но Шкалик не терял надежды.

На полу шевельнулся человек, простонал и открыл глаза.

Открыла. Шкалик понял, что это здоровая женщина, потому что от нее сразу же начало пахнуть не болезнью и не укусом, а нормальным человеческим запахом, как будто ее никто не отравил. Женщина села, вынула из длинных лохматых черных волос белую костяную шпильку — теперь и так было все ясно, почему-то подумал он - покрутила в пальцах и засунула обратно. Руки у нее не дрожали.

Женщина спокойно приоткрыла дверь и выглянула в длинный темный коридор с высоким потолком. - Никого — прошептала она. Шкалик заскулил.

- Тихо — бросила женщина, вышла и вернулась с телефонной трубкой. Она нажала несколько кнопок, нахмурилась, потом все-таки еще раз выглянула в квартиру — и позвонила.

- Это я... Да, да, я тут, у них все на месте. У тебя полчаса. Что значит — нету получаса?.. Тут двадцать человек и одна собака! Нет, я не знаю, зачем им собака! Их двое!

- Валерьевна! — захрипела трубка — Я не успею. Они уже возвращаются!

- Тогда давайте прямо сейчас. Вам не жалко месяца работы? Зачем вы напрасно дергали Аля? А зачем вам тогда Ковбой, если вы работать не умеете? — сказала женщина и выключила трубку. И начала причесываться и заплетаться.

Шкалик бросил грызть поводок и начал забиваться под батарею.

- Ничего — сказала страшная женщина, когда в двери грохнуло что-то тяжелое. - Сейчас мы вас всех отсюда вынесем. Потерпи немножко. Вот с-собаки.