Кукла с редким именем

Братья

Друг, ты че послушай. Не уходи. Я знаю, что ты мой настоящий брат. Я тебе костюмчик не испачкаю. Ты мне воды дай выпить, я тебе все нормально расскажу.

Я по-прежнему сидел тут с этим лотком, задолбался уже весь.

Я ее видел пару раз, но что-то она резко перестала тут появляться. Интересно, работает тут или нет. Ха, работает. Знаем мы, каким местом у них работают. Кого — ее? Ну, вот эту, с белыми волосами.

Не знаешь? Ну, тогда хоть послушай!.. На этот раз с ней была какая-то девка с курчавыми волосами, может, цыганка или вообще еврейская товарка, еврейки, наверное, часто за деньги дают, да? Да? Ну вот, я только к ней, а подружка берет ее за руку - и обратно в метро.

У меня билетов-то сегодня еще не купили, так что я обратно вернулся. А то даже если выручки нет, то все своруют. Черные своруют, вон их сколько, вся Москва уже сплошные черные. Порядки свои установили. Да?

Но когда она с таким вот черным из метро вышла, только мелким совсем с виду, я вообще охренел. Это ж, считай, уже баба моя. И вместо знакомства подошел и давай орать — ты что, с черными спать будешь теперь? Совсем с ума сошла, своих русских тебе не хватает?..

Она прям заморозилась. А он на меня так посмотрел внимательно, и тут я чувствую, что он уже где-то наверху на своем языке разговаривает, а я лежу. И колено болит. Пришел пес, начал обнюхивать. Я встал, и этот стоит. И никуда не уходит.

И говорит такой — еще раз подойдешь, звезды дам. Именно что сказал «звезды». Звьезды. Русский не знает совсем, с..ка.

Ну я так понял, что эта баба теперь его. Иначе чего он за нее драться полез-то.

Две недели не подходил к ней. Б..., представляешь, две недели!.. И даже не... да тьфу, и не нашел никого. И торговал себе в убыток, потому что все ее глазами искал. А она тут выходит из метро, мужиков как мух отгоняет, подходит к переходу — ну, к тому месту, где она к ограждению подходит и у меня так зашкаливает, что я не замечаю, куда она пошла... Ну, они все ушли уже, я подбегаю и как начну что-то такое!

Я даже про любовь сказал. Я даже про свадьбу начал, я уже все забыл, на что бабы ведутся, и что их можно трахать, и что они не люди, и что так стыдно.. Вот я рассказываю, и так стыдно... Нельзя перед бабами унижаться, всегда надо помнить, кто человек, а кто нет. И вот мне и прилетело — она на меня смотрит такая и говорит — вы с ума сошли?

Так, значит, вот как, говорю! У тебя там до этого самого мужиков, каждый раз, когда из метро выходишь, кто-то провожает, а мне и не достанется ничего?

Это что? Это братья, говорит. У меня теперь есть сестры и братья.

Братья?

Ты не понимаешь, говорит. А рукой такой длинной пассы такие делает.

И когда вот она эту руку подняла, я совсем с катушек полетел и ударил ее, она на асфальт упала во весь рост, на спину. У меня в глазах все красное, я ее даже ногой ударить собрался, потому что ну что это такое.

А она глаза открыла — такие здоровенные, зеленые — я теперь вообще этого не забуду. И какое-то слово сказала, или несколько слов.

И я такое понял, что просто охренел. Она встала, а я охренел. Вот просто охренел, я не расскажу, почему. Просто я отошел в сторону, сел и как заплачу.

И я сижу и плачу, и про нее не думаю, и понимаю, что у меня никогда не было брата.

Настоящего брата.

Вот такого, который все это дерьмо, которое в детстве, от меня отгонял бы, и отца бы успокоил, и мать бы не на трех работах пласталась, и пошел бы я в институт, а не в армию. И не было бы этих бесконечных баб, и лотка этого с билетами, и, может, и семья была бы, чтобы какая-то другая баба борщ варила, и дети были бы, и …

И тут когда я подумал, что дети, то я так заорал, что вообще. Наверное, вся площадь обернулась. Пес шарахнулся и как побежит. А она встала, подошла ко мне, и так, чтобы каждый шаг — это как вообще... Как на иконе. И по голове меня потрепала, плюнула на асфальт, а потом исчезла.

А я сижу и понимаю, что я пропал. Пропал потому, что у меня никогда не было сестры и брата. И семьи не было. И надо найти Братьев. Таких Братьев, чтобы не прогнали и жить научили. Армия — это с...чья свадьба, ты понимаешь? Пьянки — тоже, там тебе никто не брат. Мужчине же главное — братья. Чтобы не унылый вой этот бесконечный, а братство. А эти, которые ее в метро провожали — это семья. А хоть бы она и с кем-то спала! У нее есть братья. Она знает. А я ее так обидел.

И я теперь ни к одной бабе не подойду, прикинь? Ладно, все остальные, просто я не понимаю, наверное, они так заносятся не потому, что их кто-то трахает. Может, у них реально есть чего. Может, они чьи-то сестры. Или друг другу сестры, я один сирота. Или, может, гордость у них действительно есть. Не знаю, чем они там гордятся.

Ладно, хрен с ними, с бабами. Только у них, понимаешь, и братья и сестры есть, у интеллигентов этих тупых братья-сестры, у узбеков и таджиков братьев и сестер полный мешок, родня на родне, у грузин есть, у хипстерни есть братухи какие-то, и, видишь, братья и сестры есть у всех, а у меня нет. И никогда не было. 

И я теперь в метро вечером езжу, к людям бросаюсь, в глаза смотрю — ты не мой брат? А ты — не мой брат?