Кукла с редким именем

Рыбинск

-У тебя заказ на выходные — ехидно сказал Володя. - Вот, смотри, какая большая стеклянная дура.

Следующая контора, куда им обоим удалось устроиться, была тоже какая-то дурацкая, только не проклятая. Заказы в ней обычно были нормальные — золотые украшения, серебро с янтарем — и тут вдруг такой привет из старого мира, только не для полиции, а для погранцов.. Бррр. Мирон и пошел-то сюда только потому, что его позвал Володя.

Дура была действительно большая и стеклянная. Это было изображение, если можно было так выразиться, самой идеи пограничника при исполнении важных обязанностей: стеклянный человек, гордо выпрямившись и задрав подбородок, держал на короткой сворке кавказскую овчарку. На боку висела кобура, на плече-винтовка. «Ко мне, Мухтар!» - подумал Мирон и хмыкнул.

- Шефу очень надо отослать это какому-то важному родственнику, а за стекло он боится, поэтому лучше не почтой — объяснил Володя. - Я тебе уже билет покупать собрался, только вот тут со временем получается какая-то фигня. Мы не сможем до субботы развезти все остальное, если отправим тебя этим вечером. Смотри, в удобное человеческое время тут только один поезд.

Они столкнулись лбами над экраном.

- Это поезд? - не поверил своим глазам Мирон. - Так он же останавливается у каждого столба.

Пассажирский поезд Москва-Рыбинск отбывал в 9 вечера и приезжал в 7-30 утра, делая угол по Ярославской области и заходя в Сонково. Мирон почесал в затылке, прикинул, во сколько ему обойдется эта спокойная ночка, и сказал:

- Я лучше через Ярославль. Помнишь этого, на ВДНХ, который просил привезти к одиннадцати вечера машинку для стрижки волос в носу? Как раз все развезу и поеду.

- А не разобьешь?

Стеклянная дура невыносимо оттягивала плечи.

Автостопом туда было четыре часа, и в первый же час он поймал автобус. Двери автобуса открылись, и ему в лицо ударил знакомый запах травы. Он втащил рюкзак и осмотрелся. На него глядели во все глаза какие-то добрые человеки в одежде кислотных цветов и футболках с психоделическими принтами. По рядам передавали бутылку с забодяженным раствором, в котором опознавалась хорошо известная смесь «пепси-коньяк». Большой парень, сидевший ближе всех, задумчиво почесал шею под ожерельем из пластиковых клыков.

- О, смотри, автостопщики! Чувак, как тебя зовут?

- Мирон меня зовут, - обрадованно ответил Мирон, приготовившийся уже вписываться в цивильный автобус. - Здрасте-намасте. А вы куда такие едете?

Человеки ехали на фест электронщиков под Малинниками, на озере. До поворота был еще час, и Мирон несколько расслабился. Скоро будет волна, и как раз с поворота можно будет поймать дальнего, правда, не факт, что на Рыбинск. Это вам не Загорск, он же Сергиев Посад, под которым машины почему-то идут исключительно на Углич...

Углич он еще не смотрел. Все время как-то носило по большим городам, а вот в маленьких он предпочитал не останавливаться. Исключением были вечный, тьфу, Вышний Волочек, тьфу на эти длинные недоразумения с походами по нему пешком, и почему-то, примерно раз в три года, Переславль-Залесский.

- Правь стопы свои на Углич — наставительно сказал Мирон большому Мите. - Когда оттянетесь, можете еще и туда заехать. Там, говорят, интересно.

- Да че там интересного, в Угличе? Вообще все эти города маленькие... Вот ты в Рыбинск едешь, а там что?

- Там... Ну, там есть хороший фолк, это группа «Сиблинги» - мечтательно сказал Мирон. - У меня там знакомые хорошие. А еще там...

И тут его понесло.

Несло Мирона редко, но в таком случае он входил в раж. Он в два счета расписал красоты города Рыбинска, в котором пока что даже не был, прелести местных кафе, местную тусовку (из которой он знал только Даню и его знакомых), и особенно — огромный клуб «Вертолет» , в котором, как он знал по вконтакту, с недавнего времени мутились наикрутейшие в городе пати. Еще, как он знал, есть клуб «Мельница», но, за неимением о нем информации, чтобы не наврать слишком уж много, он ограничился заявлением о том, что там играют фолкеры и регги. Митю совершенно не интересовали фолкеры, но вот регги...

- А как клуб-то выглядит? - интересовался Митя.

- Ну, большая такая коробка — отболтался Мирон тем, что знал. - Там внутри до хрена места и большая железная сцена из сваренных таких труб, вот.. .- И показал руками, сколько места на этой сцене.

- А аппарат там какой?

- Берингер. Пульт на... - Мирон призадумался. - Сорок восемь каналов, два портала и хорошие динамики вообще. База, там, радиомикрофоны, фигня всякая...

О боже ж ты мой, думал Мирон, наблюдая, как укайфованный Митя бегает по салону и вдохновенно треплется с тусовкой. Они же меня убьют на хрен. Ну ладно, убьют, не убьют... На него уже действовала трава, и становилось удивительно хорошо, и закрадывалась мысль о том, что завтра будет завтра, а сегодня надо еще придумать чего-нибудь. В телефоне нашелся номер Димы, у которого они с питерскими вписывались два года назад в Тутаеве. Он с трудом удержал свой быстрый язык и не стал орать на весь автобус, как ему хорошо, что он встретил таких замечательных людей. Автобус как-то подозрительно качало.

- Все — сказал Митя, дыша ему в лицо. - Мы решили. Мы едем на пати. Будешь нам дорогу показывать. Вообще, смотри, че есть, тут у меня еще горсть осталась...

Мирон посомневался для порядка.

- А вас там ждать не будут? Все-таки там у вас фест...

Митя тупо посмотрел на него.

- Ты что, стесняешься, что ли? Да чего здесь стесняться, все обдолбанные. Вова, рули!

Вова кивнул, нажал на газ и взял курс на Рыбинск.

- Ты что, охренел?! - возопил вызвоненный в три часа ночи Дима, глядя на сияющий желтыми огнями автобус, из которого выгружалось несметное количество народу, тащившего какие-то кофры и ящики. - Это что вообще такое?