Кукла с редким именем

Осиновый лес

Электрозаводская встретила его не особо веселым взглядом. Хотя, конечно, не было дождя.

Забрав с дальнего входа от «Ежа» одну несчастную пропечатанную футболку (боги, зачем ей вообще эта футболка! Ей, с ее макияжем и карминными ногтями! Ну, может быть, дома ходит...) Мирон со всех ног побежал по набережной туда, где через полкилометра высилось большое черно-серое здание, напоминающее гнилой зуб. Здание окружали какие-то невразумительные корпуса, то ли гаражи, то ли офисы, то ли склады. В этом городе все относительно, только непонятно, куда относить.

Черт! Ну почему, сколько ни путешествуй, всегда оказываешься в городе?..

Мирон пробежал метров сто, истекая потом под рюкзаком, когда его нагнал рев глушителя и визг тормозов. Рядом с ним к тротуару причалил здоровенный налысо бритый байкер - при всем параде, с развевающимся флагом, без шлема и в полном экипе. Из колонок лился «Полет Валькирий».

-Литературно — одобрил запыхавшийся Мирон. - Тебе чего? Я на тротуаре, ты на дороге.

- Залезай — картинно махнул рукой бритый. - Я не за шмалью, я за делом.

- Какая такая шмаль? - удивился Мирон, не понимая, с чего это. - Я в ментуру заказ везу. Нет у меня никаких дел.

- Залезай.

«Хрен с тобой» - подумал Мирон, запрыгивая назад, подтянул рюкзак и командирским голосом произнес адрес. Байкер безо всякого выражения выругался и рванул вперед. Через три минуты они были у подъезда, затянутого в решетчатую броню. Мирон слетел с седла и побежал вверх по бетонным серым ступенькам.

Заказ для прокурорши со значком в этот раз был небольшой. Звездочки подозрительно напоминали то, что крутят на погонах. В той фирме это был самый ходовой товар. Может быть, они, когда получают звание, должны себе покупать такие, реально золотые? А на какую зарплату? Нет, правду Даня говорил, как их исправишь-то...

На проходной внутри стояли два амбала. Вернее, амбал и амбалиха. Они оба зыркнули в окно проходной, обнесенной решеткой даже сверху, и позволили воспользоваться телефоном. Раньше Мирона это прикалывало, а теперь стало как-то унизительно. Он дозвонился до секретарши, дождался, отдал и пошел к выходу.

- А что, в гости не зайдешь? - улыбнулась секретарша. Чоооорт, единственный нормальный человек во всем этом.

- Меня ждут — объяснил Мирон. - Друг на улице уже пары разводит. - Она посмотрела на него, потом вдруг покраснела, сказала: «На визитку»... - сунула ему карточку и пошла обратно к лифту.

- Чооооорт — сказал Мирон. - Ом нама шивайя. - И поперся обратно.

Байкер ждал его на дороге. Мирон остановился и уставился на него, как на диковинку.

- Поехали.

- Куда поехали? Или не поехали? - Мирон дожидался четкого ответа, старательно сигнализируя об этом всем собой: и руки сложил, и головой покачал, и вообще все, что знал, старательно скопировал из инструкций по прохождению собеседования, только с большей наглостью. - Пока не скажешь, не пойду.

- Это осы — вздохнул бородатый.

Мирон почувствовал, как по позвоночнику течет ледяная лава. Осы... Чооооорт....

- Океееей... - сказал он. - А я зачем?

- Ты их уже видел.

- А ты думаешь, я их видел очень близко?

- Так ты же еще и ушел...

Мирон вспомнил, как с визгом драпал от осоловевших рабочих и человека с чемоданчиком.

Это было нехорошо. Скажем так, достойно это не было. Что-то надо было с этим делать, пока не поздно.

- Мне помогли — сказал он. - Ты ж знаешь, что ужас города в том, что тебе никто не поможет.

Это как-то само выскочило. Он всегда больше любил горные и лесные тропы и прочие места, где нет асфальта, чем этот город, в котором он застрял так надолго. Байкер насторожился.

- Да не помогает нам никто. Мы сами по себе, без Добровольного института. Они слишком малахольные, пока они сыворотки всякие изобретают, сам знаешь что происходит. - Мирон подумал и согласно кивнул. - Я сейчас, если ты не откажешься, повезу тебя на охоту. - Теперь он говорил более уважительно, наверное, потому, что Мирон намекнул на какую-то помощь. - Мы все неопытные пока. Ты нам только пальцем покажи, кто эти твари и как их заранее распознать. А то где гнездо, мы знаем. А если там обычные люди, не хотелось бы пришибить кого-то...

Да, если они там просто бить кого-то собрались, то есть шанс не допустить. Хорошо бы осы были не настоящие.

- А где... охотиться собираетесь? - не стал тратить времени Мирон. - Темно уже, ни фига не видно.

- Там все видно. Если что, фарами посветим. У них сходка на большой поляне за городом. Я Вовик. - Он протянул Мирону руку. - Пес. Погоняло у меня Пес.

- Я Мирон. Бум знакомы... На Красной, что ли, поляне? - на секунду ошалел Мирон. - Там же обычно язычники... - он представил, как разноцветная толпа молча ложится в траву на Купале. - Э!..

- Да не, не на Красной. На Черной.

Мирон никогда не слышал ни о какой Черной поляне. Поэтому он просто кивнул и забрался обратно на заднее сиденье, и они полетели.

Ему сразу не понравились эти трое; двое лысых, один с коротким подобием ирокеза. Его байкер был еще более-менее, а эти вообще не стали с ним разговаривать . Они присоединились к ним за поворотом с Дмитровского шоссе, там, где ответвление дороги через пять километров переходило в грунтовку и начинался приличный лес. Остановились, побазарили, проехали цементный завод, и ночь постепенно начала укрывать их от посторонних глаз. Скоро уже ничего не было видно, и все, что он чувствовал — это адский холод, тряску и физически ощутимый свет: идущие сзади врубили яркие фары.

Когда мотоциклы остановились, он с трудом разомкнул сцепленные руки, сполз с сиденья и остался стоять на подгибающихся ногах. На него уставились угрюмые рожи с хитрецой — каждый ждал, что он упадет или поскользнется. Но он все-таки стоял.