Кукла с редким именем

Маугли

Нет, не стоило ей входить в этот вагон.

Шестым чувством всегда проверяешь, есть ли контролеры, но тут дело другое. Если в вагоне — электрички, метро ли — есть кто-то опасный, можно его и пропустить. Не каждому опасному человеку ты нужна, да и он может оказаться послабее тебя. А иногда и вовсе выбираешь, пойти в вагон с пьяницей или вагон со штрафом — ехать-то надо.

В этом вагоне пятеро парней нависали над скамейкой. Кто сидел на скамейке, ей не было видно, но других людей было раз-два и обчелся — старушка да какой-то дремлющий чудак с чемоданчиком странного вида — и скулила собака. Ая бы разбежалась и исчезла, но поезд тронулся, и один из этих повернулся к ней. 

Собака заскулила еще сильнее.

У него было такое хищное лицо, каких не бывает у людей. Их не бывает даже у кукол, если их не заставляют, да и не стоит их заставлять. Глаза, близко посаженные к переносице, излучали угрозу. Ее пронзило острое ощущение, что за стенкой его низкого лба, сосредоточенно наморщенного сейчас, что-то бьется и никак не может выйти наружу — а вдруг проломит лобную кость? Лицо, когда-то бывшее обычным и человеческим, съежилось, обозначились носогубные складки, и нос заострился, как у покойника.

Оса — поняла Ая. - Я не буду помнить их лиц.

Оса медленно повела носом. Оса была мужского пола, захватившая мужское большое тело. Ая не знала, делятся ли осы на ос и... мужских ос. Но тело было накачанное, здоровое. Скоро оно умрет, если оса не заставит его жить долго, чтобы вывести личинок.

Ая ожидала, что оса нападет, и в этом случае ей можно было защищаться или убегать — но оса заговорила.

Отдай.

- Что отдай? - еле выговорила Ая. Непривычно было пользоваться человеческим языком.

Отдай то, чего ты не знаешь.

- Я не понимаю, о чем вы — привычно солгала Ая. О нет, она как раз знала, она хорошо знала, что им нужно. Очень хорошо. Не отдам. 

Другое дело, что для такой отдачи ей пришлось бы умереть.

Больше я бегать не собираюсь.

Ты никуда не уйдешь — прошипела оса. Остальные оторвались от того, что нашли на скамейке, и начали медленно сдвигаться к середине вагона — осы все делали медленно, а потом... а потом, как она помнила, было быстро. - Ты еще недостаточно сильна , чтобы нам возражать.

- Тогда я научусь возражать — твердо и очень испуганно сказала Ая. - Я буду драться. - И из последних сил добавила: - Я вам не кукла.

Собака заскулила еще сильнее и забилась под самое дальнее сиденье. И в этот момент дядька, сидевший на дальнем сиденье, молниеносным движением вынул из сумки зеркало.

Дурак, что ли, подумала Ая. Она ясно ощутила лежащую в рюкзачке книгу, зеленые шершавые стены вагона снаружи, гладкость пластиковых сидений изнутри, летящий с бешеной скоростью мимо гравий полотна — а потом свет огромной фары, разрезающей ночь в направлении на Звенигород, и кислый вкус осиного яда, и …

Дым.

Дым сгорающих осенних листьев заполнил вагон целиком и исчез вместе с осами.

Ая лежала, а не стояла на окаменевших ногах - она лежала на сиденье, обнимая драгоценный рюкзак, звуки вернулись, и электричка лязгала буферами. Весенний ветер выдувал из вагона остатки тепла. В тамбуре кто-то скулил.

Ая резко вскочила и толкнула что-то неподатливое. В глазах по-человечески плыло. Неподатливое охнуло, и она сфокусировалась. Попутчик, так удачно применивший зеркальце, поежился и потер голову.

- Аккуратнее!

Ая огляделась. В вагоне уже не было никого, даже собаки, и только какой-то грязный оборванный ребенок шел к ним, протянув ладонь. Точно, ребенок. Вот кого собирались съесть осы?

Или нет? Ведь в нем не было ничего осиного. И обращались они прямо к ней... Нет, нет, только бы они не успели отложить личинку... А ведь можно было бы сделать еще проще — угости деточку тик-таком, и дело в шляпе. Но голодная оса — тупая оса...

- Эй, ты… - обратился к нему попутчик. – Маугли пещерный! Чего тебе надо?

Ребенок покачал головой и протянул ладошку поближе. Он был не очень смуглый, скорее, запачканный. Непохож на семейного ребенка бродяг, откуда такой?

- На монетку… – вздохнул попутчик, вынимая из кармана желтые десять рублей. Но из кармана вылетели вслед за ними еще десять, а потом – сто, а потом – двести… Когда по воздуху, словно карточная колода фокусника, медленно проплыли пятьсот, Ая замахала руками.

- У! – весело сказал маленький попрошайка. – У! Собаки!

Большая беспородная дворняга — уже другая, но откуда тут две собаки? - высунула нос из тамбура и предупреждающе зарычала.

Ая ждала, что попутчик испугается, но он только смотрел на мальчика весело и внимательно, как будто мальчик ему был давным-давно знаком, а большая собака – и вовсе щенок той-терьера. Под этим взглядом мальчик перестал приплясывать, а его улыбка потеряла все ехидство. Даже вторая собака как-то съежилась, опустила голову и перестала скалиться.

- И давно ты так? – участливо спросил попутчик. – Не бойся. Я тоже умею читать.

Мальчик кивнул.

Какое такое еще «читать»?.. Он что, думает, что этот цыганский ребенок умеет читать? А что тут читать? Или, может, не цыганский и не ребенок...

Секунду спустя она почувствовала, как человеческое восприятие сменяется на машинное. Теперь было очень хорошо ясно, что именно тут читать. Или считывать. Очень интересные факты и очень нетипичное устройство организма. Спасибо.

- ...Года два? Три? С мальства? - продолжал попутчик. - Ну, иди сюда, иди, я тебя не обижу. Я тебе не мама, не папа, не сотрудник … этого... самого…