Кукла с редким именем

Полет Совы

Уже три недели как была настоящая весна.

Гил собирался прийти вечером, но безбожно завис на практике. Физиков просто так в этот раз никуда не отпускали.

Кошка-без-крыши:Gila (Hebrew: גילה‎‎), a term that may specifically refer to an exuberant outburst of joy[3] or the "happiness of discovery"[1]

Кошка-без-крыши: Я нашла тебя на иврите

Кошка-без-крыши: предлагаю теперь узаконить это каким-нибудь стремным образом, например, написать на асфальте и пусть все догадываются

Gillan_catch_22 меняет имя на Gila

Gila: ПШДФ

Gila: два дебила — это Гила

Кошка-без-крыши: сам такой

Кошка-без-крыши: вот и живи с этим

Gila: и буду

Ей хотелось наконец поспать, но ее ждали стирка, завтрашний завтрак и голубая лилия. Вот почему нельзя.... А, ладно!

Три часа спустя, забив на стирку, Мирей старательно вырисовывала за столом голубой лепесток и так и уснула, уронив кисточку на пол, а голову — на руки.

Еще три часа спустя вокруг по-прежнему была чернильная ночь.

Мирей устала рисовать и уткнулась в ноутбук. Зайка растет, и Любин дайрик уже напоминает сообщество "малыши". Сообщество снов что-то совсем оскудело. Оля-Сова не пишет даже в ЖЖ... А, кстати, Оля-Сова!

Она зачем-то заглянула в сообщения.
Черт, как это? Ну я же только сегодня утром смотрела! Какое такое "я приезжаю по службе, кинь адрес?" Зачем писать мне в личку в ЖЖ... Черт, это она мне писала две недели назад, где же оно было! А дата в новом письме сегодняшняя! Чоооооорт!
Она торопливо отстучала адрес. Может быть, она хоть в аэропорту влезет в ЖЖ! Чооорт! Чоооорт побери! Сова! Совааааа!
Как вообще можно было пропустить? Что это за проклятая служба! Ненавижу ЖЖ! Ненавижу социальные, мать их, сети! Единственный раз, когда она летит через Мск транзитом в Австралию (какую Австралию?..) - и вот так... Мы же вообще не встретимся! Госссподи, и винить будет некого! Аааа! Не надо! Не-на-до!

От собственного крика она проснулась, рванулась к окну и открыла его. Внизу стояла огненно-рыжая девушка в черной жилетке. Стояла.. Смотрела...
Мирей протерла глаза, зевнула и посмотрела снова. Блин. Никакой девушки не было. Только сердце стучало, как тамтам. Она уже отвернулась от окна, и тут в него прилетел отчаянный вопль:
- Мирееееееей!
Она чуть не перепрыгнула через подоконник. Рыжая девушка была. Только теперь Мирей разглядела, что она была не рыжая, а какая-то с виду больше каштановой масти, очень высокая, и шла она через двор, а не стояла прямо под окном, и кричала оттуда же. Мирей протерла глаза второй раз. Включенный комп на столе мигал экраном. На часах было пять утра.
- Щас, я спускаюсь! - шепотом заорала в ответ Мирей. Щаааааааааас!.. - завернулась в халат и полетела вниз по лестнице.
Совааааааааа!!!

- У меня глюки или это Мирей! - радостно сказала Сова, облапив ее с неимоверной силой так, что кости затрещали. Она действительно была большая, высокая, кучерявая и улыбалась. Ей точно пошел бы рыжий цвет. - Это Мирей! Это Мирей!
- Это Совааааааа! - заорала Мирей, не боясь перебудить весь двор. - Да здравствует практическая магия! Пошли наверх! Тока тихо, дети спят. Щас я тебе все покажу... - И потащила за руку Сову наверх, где было можно наконец наговориться, напрыгаться, наобниматься и наконец познакомиться.

- У меня два часа - предупредила Сова, вытаскивая из безразмерной сумки гору ништяков. - Слушай, оно сработало! Оно всегда работает!
- Всегда? У меня не всегда. Ну, ты у нас суровая ведьма, и вообще у вас там всегда полночь. А пролетом правда в Австралию?
- Нет - погрустнела Сова. - Я в Америку на учебу. Я ж из мили.. полиции ушла. Там полный дурдом.
- На какую учебу?
- Тут длинная история... - и она поведала обалдевающей Мирей, что собралась в Америку, потому что является, кроме всего прочего, членом океанографического общества, и лучше бы, действительно, Австралия, но теперь на кону Калифорния, а выписал ее туда старший брат, с которым придется жить, и, может быть, она увидит по дороге Мирию, если Мирия оторвется от дел, преодолеет полторы страны и заскочит в аэропорт во Франкфурте.
Мирей слушала буквально развесив уши. Оля-Сова рассказывала о тюленях, которые только укусят за палец, и он распухнет, как мяч, потому что там зараза, о том, как она волонтерила в питомнике, о том, как она учила английский (обхохотаться), о том, как на Камчатке летают вертолеты, и вся эта жизнь была такая, которой очень хотелось Мирей - большая, бурная, требующая огромного усилия и осыпающая подарками - точно как сама Сова.
- Сова, спой - попросила она.
- Гитара в доме есть? - осведомилась Сова. - Дети не проснутся? - взяла гитару и начала петь.
Мирей отъехала вовсе.

Господи, у нее такой голос, глубокий, черный, мудрый... И все это о том, для чего они все - не для того, чтобы торчать сиднем дома, выходя только на ненавистную детскую площадку, не для того, чтобы копить деньги и строить тайные козни среди знакомых. Для того, чтобы петь, ездить по свету, привозить из поездок безумные сувениры типа подаренной вот этой, сшитой из пушистого флиса, серой плюшевой совы с бусинками на пузе, лазить на сопки и вулканы, ловить преступников и ошеломлять знакомых. Определенно - решила она. Если я когда-нибудь вырасту, я буду такой, как Сова.
И тут накрыло Сову.
- Мне удалось предугадать почти все - сказала она, закрыв глаза. - А то, что ты такая хорошая, я как-то не предусмотрела... А теперь мне уезжать...
Определенно. Она бы заплакала - подумала Мирей. - Она бы заплакала, если бы не была такая... всегда веселая.

Голубая лилия была почти докрашена. Она была слишком маленькая для такой большой Совы.

Поэтому Мирей аккуратно подняла ее с листа. Глядя, как стебелек и лепестки становятся объемными, Сова опустила гитару и сидела тихо-тихо.
На часах стало семь утра.
- Чооорт - грустно сказала Мирей. - Всего два часа общались, а теперь не видеться еще пять лет...
Сова посмотрела на нее желтыми глазами.
- Петропавловск-Камчатский пошел пешком и нафиг. Знаешь, почему я туда не вернусь? У меня там не осталось ни одного близкого человека - с какой-то жуткой честностью сказала Сова. - А теперь вот еще и брата терпеть, пока я у него живу и все документы не оформлю. Ну, все, пора. Давай я сумку заберу.
У нее не было даже чемодана. Только сумка, огромная, черная, набитая пачками документов. В уголке сидела крохотная, синяя вторая плюшевая сова.

В комнату заглянул разбуженный Боря.
- Это Борей! - обрадовалась Мирей. А Боря долго обнимался с незнакомой тетей и заревел, когда увидел, что она уходит.
- Вот, будет у вас тетушка Сова - сказала на прощание Сова, с натугой поднимая сумку . - В Америке. Чооорт, уже можно считать, что я «не Ольга, а Антон». - Она помахала рукой. - Дети! Прощайте! Не забывайте тетушку Сову!
- Пока - печально сказала Мирей и прикрепила ей на отворот пиджака живую голубую лилию. А потом смотрела из окна, как она уходит, большая, добрая, сильная, и черная тень от нее пересекает двор, ложась на весеннюю зеленую траву и сверкающие кусты, и махала рукой - на самом деле махала рукой, как будто они действительно во сне. Но дело было не во сне, и впереди был целый день со всеми его заботами, где не было ни грозовых облаков, ни китов, ни вулканов.