Кукла с редким именем

Лето

Настало утро, то есть — лето.

Лето началось с мая. Ничего ужасного пока не происходило. Гремела гроза, и лидер маленькой партии Удальцов ставил палатки в знак протеста в далеком северном городе. Ввели карту «тройка», и длиннющие очереди в метро по утрам стали еще длиннее.

Фестиваль «Пустые холмы» собрал пятьдесят тысяч человек. Очень малую часть его составили студенты Добровольного, устроившие публичную дискуссию о том, может ли искусственный интеллект разрешать споры.

Запретили провозить велики в метро, но секта велосипедистов чувствовала себя хорошо — вроде бы, в Москве какие-то энтузиасты собирались проводить велосипедные дорожки.

Отремонтировали парк «Царицыно», хотя и не до конца. Хиппи встречались там у сосны в День защиты детей. Толкинисты матерели и защищали диссертации, панки пафосно вымирали, прочие течения развивались, накачивали мускулы националисты, кое-кто навечно затусил на Гоа, и все зачем-то ненавидели хипстеров, не обращавших на это особого внимания. Мирон побывал в пяти странах — Финляндии, Уругвае, Индонезии, Африке и почему-то Бельгии, о чем пока что никому не мог прочитать ни одной лекции. В Питере запретили топот котов, и интернет покатывался от хохота над губернаторшей Валентиной с дефектами речи, собравшейся навести порядок в городе - этой зимой на балконах висели высококлассные сосули.

Народ вечеринок, руководствуясь тем, что где-то существует настоящая пиратская партия, начал большой проект - «Пиратская вечеринка». Каждый раз снимали огромный зал, и с невероятным успехом продавались билеты на разные ярусы — тысяча рублей на балкон «Мятежников», две тысячи рублей на ложу для «Восставших» и пятьсот рублей на танцпол. Народ вечеринок был просто в восторге.

Постаревшие фантасты устраивали прекрасные конвенты, а реконструкторы — шикарные балы, хвастаясь друг перед другом не менее шикарными нарядами.

«Пещера» закрылась, так как никто больше не мог принести достаточно денег, чтобы оплатить аренду, и под конец было устроено огромнейшее безумство - когда на железной лестнице горели свечи, когда народ бесновался и тащился, и ди-джей Грибник с его «ом мани падме хум ленин кремль гум цум» раскручивал свой безумный полет, запуская все новые треки.

Ом продолжался и продолжался, пока его кто-то не выключил.

 



Отредактировано: 04.06.2019





Понравилась книга?
Отложите ее в библиотеку, чтобы не потерять