Кукла с редким именем

Мирей и Гил

Магазин был закрыт. 
Молотый кофе в три часа ночи можно было в этом районе купить только тут. 
- Может, пойдем в "Есть что есть"? - грустно сказала Мирей. 
- Не... - задумчиво сказал Гил. - Нафиг. Дети проснутся.
- Ага, проснутся по закону подлости. - Нет, надо же было Зеленому отправиться доделывать дела и попасть вместо этого прямиком на Обводной канал... - Хорошо, хоть кому-то из питерской тусовки пришло в голову туда дозвониться.
- Да на этом Обводном канале своя тусовка. Мы в нее не входим. Надеюсь, его нам отдадут, пока Витя не свел все к повышенной секретности.
- Кукареку - мрачно сказала Мирей, представляя себе, как толпа психиатров в белых халатах пьет пиво на Черной речке. - Я помню все это, но не помню, чтобы я в свои далекие 17 лет входила в Питере хоть в одну тусовку. Сначала болтаешься по квартирам, потом едешь в лес, потом обратно.
- Да ладно - утешил ее Гил. - Питер вообще город призраков. 

Они побрели обратно по улицам, расцвеченным зелеными призрачными кронами обрезанных тополей. Над шоссе, по которому ветер гонял труху, нависало глубокое, чернильное небо. В свете фонарей блестела облицовка домов и поручни подъездов, и все имело какой-то странный вид, как будто вот-вот исчезнет.

- А в Питере так же - сказала Мирей. - Весело, когда можно закрыть глаза и представить, что ты в Питере.
- Научись у своего приятеля телепортации - хихикнул Гил. - Я так ему завидую. Представляешь, можно ограбить любой банк или спасти кого угодно.
- Ага, а он все еще работает курьером. Пока еще никого не спасал. Потому что для него деньги и время теперь игрушки — все раскидал и пошел медитировать.
- И нянчится с этой белобрысой куклой - вырвалось у Мирей. 
- Чего? - ошарашенно посмотрел на нее Гил .

Мирей схватилась рукой за рот и замолчала. Глаза у нее были по пять копеек. Неудивительно - подумал Гил - бывает момент, когда тебе в рот залетают чужие слова. Все три слова совершенно не подходили Мирей, которая всегда сочувствовала окружающим, если вообще было, кому сочувствовать - но они так хорошо смотрелись бы в любом популярном кино!.. Они так хорошо смотрелись вместе!.. 
У него была приятельница, которая однажды, будучи сама еврейкой, на какой-то пьянке употребила слово "жидок" в отношении своего преподавателя. На вопрос окружающих, почему, она ответить не смогла. Просто озадаченным и хриплым голосом, совсем не похожим на свой, заметила, что "это слово такоеее... звонкхоеее.... Так захотелось его сказаааать"... Потом ей пару дней было очень стыдно и хотелось самой себе от души врезать по морде. 

- Ужас... - таким же трусливо-хриплым голосом ответила Мирей, краснея до ушей. - Оно само... 
- Да тьфу на него! - рявкнул Гил, тоже готовый провалиться сквозь землю. Надо же, столько говорить о таких продвинутых вещах, считать себя такими умными - и вдруг.

Мирей еще больше покраснела. Он взял ее за руку и лихорадочно начал объяснять то, что в воздухе носятся готовые словесные конструкции. "Ага, иногда матерные"... - мрачно подумала Мирей, но убегать передумала. 

Великий Эру, думал между тем Гил, да откуда только взялись эти куклы, несчастные и гордые, отдельный вид живых существ - не андроиды, не роботы - живое воплощение мечты какого-нибудь зашоренного академика, который всем нутром знал - бунтовать нельзя, а работать надо! От людей, счастливых тогда, когда они заняты любимым делом, их отличает только то, что для людей протестовать, спорить, сомневаться - нормально. Но это же нереально — кукла, которая спорит. Куклы так добросовестно лезут в любой сложный случай, они могли бы решить все задачи на земле, написать любой учебник, наверное, и в разведке работают! А вот возражать...
 

- Почему же у нас до сих пор такая дурацкая медицина, если их там было так много?
- Потому что кукла неспособна принимать слишком сложные решения - проворчал Гил. - Вообще, хорошо, что их сделали мало. И мало использовали.

- А как же Ая?

- Ая — это настоящий человек — задумчиво сказал Гил, а потом подумал, что это звучит напыщенно, но ничего другого все равно не сказал.

Мирей все еще переживала. Она представила себе Аю, которая понятия не имела, что о ней так отзываются немногие друзья, о госссподи, ужас какой... Безусловно компетентная, всегда выдержанная, знающая все, о чем ее ни спроси, Ая могла бы преподавать в любом институте. Она бы, наверное, даже могла войти в камеру реактора. О чем Мирей и не замедлила сказать.

- Да они все могли что угодно! - проворчал Гил. - Люди такого не смогли бы! Я сейчас на все это смотрю, как к нам народ собирается... Вся лаборатория стала такая, как они, даже Сара, которая вообще человек-интроверт! Но это люди! Они побудут в науке, откроют что-нибудь и состарятся, сделав карьеру! А ни одна кукла в науке еще не засветилась и не прославилась ничем, даже самая прекрасная... Что ж у них у всех такие проблемы, у этих идеальных и целеустремленных?

- Ну, зато они за это не умирают — возразила Мирей. - Они ждут, что им скажут люди. А люди очень любят за что-нибудь умереть.

-Разве что великие ученые. Но, если что, погибнут не они – вздохнул Гил. - Нет у нас пока великих ученых. Вообще, что ты так за нее боишься? Она же крутая.

- Не знаю. Я боюсь, что она умрет. Подставится под что-нибудь ради человека, который это любит, спасет кого-нибудь и умрет.

- Да ну, у нас ничего опасного нет. И ведь куклы тоже гибнут не так часто. Она сама говорит - погибают только те куклы, которые способны в чем-то сомневаться... О!..

- Ты идиот — сказала Мирей. - Сомнения — признак разумного существа.

- Так за это и погибают!..

Домой они шли молча.