Кукла с редким именем

Диспансеризация

 В коридоре уныло сидели эти, из маршрутного парка.

Нита выглянула за дверь и сказала: - Алиев.

Алиев поднялся и пошел, хромая. Он ничем не отличался для нее от других, таких же унылых, покорных, коротко стриженых, поправляющих воротник под черной курткой мужиков, которых пригоняли стаями. Госсподи, когда это все кончится-то, одни черные, подумала она. Когда у них будут нормальные фамилии?.. Госсподи!.. Алиев, Галуев, Мамедов, а теперь еще и Ахмет-Гуль. Вот чего он Ахмет-Гуль?..

- Мамедова, где ты там?

Храня на лице раздраженное выражение, она оставила дверь открытой, села напротив доктора и начала перебирать бумажки. Это была новая доктор, строгая. Нита всегда гордилась тем, какой у нее правильный русский язык — ведь «докторша», вроде бы, говорить неграмотно?..

Доктор вчера мелировала волосы, отчего имела какой-то загадочный вид, и раздраженное выражение лица ей сохранить не удавалось. Видя это, Алиев приосанился, выпрямился, длинный и худой, и улыбнулся ей.

- Сядьте — скомандовала доктор.

- Сажусь — вздохнул он. - Вот квитанция.

Доктор достала его карту и проглядела.

- Что беспокоит? - спросила она для порядка. Голос у нее был злой. - Кашля, хрипов, болей нет?

- Нет.

- Флюорографию давно проходил?

- Месяц назад. - Она кивнула, видя результаты в карте. Все до ужаса боялись туберкулеза, так что без справки из диспансера этих, из маршрутного парка, вообще никто не брал бы никуда.

- Я боюсь заразиться — сказал Алиев. - Может, не нада опять?.

- Ку-у-да «опять»? - насмешливо сказала доктор, и он засмущался и замолчал. - Вас вообще надо по всем врачам два раза прогнать, чтоб заразы не было. Что беспокоит, я спрашиваю?..

- Рука. - хмуро ответил оскорбленный Алиев. Нита зарылась в бумажки, чтобы спрятать ухмылку — ишь ты, еще и обижается. Пообижайся у нас.

- Какая рука? - продолжала смеяться доктор. - Сказал — рука, а какая — не знаешь, что ли? Левая, правая? Ну???

- Третья — так же хмуро ответил Алиев, и расстегнутая куртка упала у него с плеч.

Нита ахнула, и в глазах у нее потемнело. Доктор пискнула, как мышь, а Алиев все так же, молча и основательно, стал сдирать рубашку. Третья рука у него обнаружилась рядом с первой, такая же мускулистая и покрытая черными волосами — Нита зажмурила глаза и сидела, не дыша. - Суставы болят — закончил Алиев.

Нита проглотила несколько знакомых слов.

- И это как же тебя так угораздило?.. - с трудом выдавила доктор.

- Нада за проэзд передавать — мрачно сказал Алиев. - Суставы болят, патамушта очень надо ее за спину заводить все время. Деньги дэржать не может. Осмотрите.

- Вы это... подождите немножечко... - сказала доктор уже более уверенно. К ней возвращался нормальный цвет лица, и она даже начала делать какие-то движения руками, шаря по столу. - У меня специальная санкнижка есть для таких случаев...

Алиев не отвечал. Он сидел, раздетый до пояса, сгорбленный, трехрукий. Из окна дуло.

Доктор наконец не нашарила то, что искала, вылезла из-за стола и побежала в подсобку. Из-за двери раздался шум. В кабинет заглянул второй мужик — то ли Мухамедов, то ли Галуев — и, увидев Алиева, кивнул. - Я тоже так.

- Как?.. - в ужасе опять зажмурилась Нита. Ей припомнилось все, что ей казалось наяву во время длинных и утомительных смен. 

- У меня тоже она болит.

- Третья рука?..

- Ага — уточнил мужик. - Чтобы деньги передавать. - По-русски он говорил не так тяжело, как Алиев, но хуже, чем нитина мама, и даже пытался шутить: - Я уже как робот, скоро четвертую отращиваю.

- Аааааааа зачем? - Нита переводила взгляд с одного на другого и хлопала глазами.

- У меня туристический автобус, я у вас просто следующий в очереди. Мне две руки надо, деньги защищать.

К приходу доктора в кабинете на кушетке сидело рядком пять маршрутчиков, бойкий водитель и одна уборщица, которая пришла позже.

- Мне от приставаний защищаться нада — сказала она, сторонясь мужиков. - Там другое. Меня после них нада.

- О бооооже мой... - сказала Нита и начала оформлять всех.

Когда в книжки была поставлена последняя печать, мужики скопом ушли из кабинета, и самый высокий на прощание повернулся к ней.

- Это моя последняя медкнижка, я дом купил в Падмасковье. Семью выписал, заживу.

- Да иди уже — чуть не заорала она, но получилось только шепотом и другими словами - «хорошо, удачи вам, до свидания», как тогда, когда Нита работала промоутером прошлым летом. Студентам платили плохо, а улыбаться нужно было все время.

Испортилась клиника - вдруг подумала она - а почему испортилась, никто не знает... Добровольный институт теперь, гляди-ка, цветет и пахнет, а вот клиника-то...

- А почему?.. - спросила она у доктора, когда доктор отпустила уборщицу и начала рассеянно складывать карты в стопочку вместо того, чтобы отдать их обратно.

- Что почему? - вскинулась доктор. - Почему, по кочану?..

- Почему их остальные не заметили?..

- Да похрен им — зло ответила доктор, снимая халат. - Они их сотнями оформляют. Печать ставят, и все. Отнеси это в регистратуру.

- Но это... Почему?

- Мамедова! - неожиданно рявкнула доктор. Так, не по-обычному рявкнула, со значением.

- Что — Мамедова? - заорала в ответ Нита, чувствуя, что волосы становятся дыбом. - Чуть что, так сразу Мамедова! Что, вы думаете, что если я Мамедова, так я...

- А если ты здесь родилась, так ты думаешь, что по тебе не видно вот это все? - доктор обошла ее кругом и начала тыкать пальцем. - Это что? Это - что? Волосы, как пакля! Усы скоро вырастут! По тебе вообще ясно, что ты не русская, а обезьяна черная! Тебя вые... т такой же черный, вон, замуж за него иди, на кирпичный завод иди! Вымойся, б.. , сначала, а потом уже вопросы задавай!