Кукла с редким именем

Ая и Маугли

Ая ехала в метро.
С ней ехал молодой человек — мощный, красивый, со вкусом одетый, светловолосый. На фоне него она казалась тоненькой щепкой. С тех пор, как она пришла в себя, такое ее всегда раздражало. Зачем конструкторы вместили ее, способную поднять этот вагон целиком, в такое маленькое тело? С другой стороны, можно поступить, как Мирей — порадоваться, как он вырос... 

Ей было совершенно непонятна причина странных взглядов соседок по вагону, и она не понимала, отчего он сам хитро улыбается. 
Зато ей было ясно, почему улыбка не держится долго. Он никогда не любил ездить в метро, напомнила себе Ая. И сейчас он подавляет желание прижаться к ней, как будто он до сих пор ростом по колено человеку. А ведь смелый. 
- Как оно вообще? - спросила она у него, чтобы он отвлекся. Последнее время ей удавалась вполне естественная человеческая речь. 
- Хорошо — вздохнул он. - Мне есть, на что содержать мелюзгу. В этом месяце три роли, одна - в сериале. 
- О! - она уважительно присвистнула, копируя Мирона. - Видела я твою мелюзгу, прыгают, как кенгуру! Скоро даже в Поле никому заходить не понадобится. Здоровые такие. 
- Ага. Я большой старший брат.
- Лишь бы ты не слишком устал. 
Он засмеялся, расслабившись. Метро есть метро, оно напрягает, но что это она говорит? Еще бы сказала - «перенапряжешься»... Почему они все так? Раньше об этом все галдели, кому не лень, а сейчас он забрался повыше, и позади остались бесплодные споры, жадные до примитивных манипуляций режиссеры любительских трупп, съемки где попало, вопросы «кого больше любит постановщик», охотники до свежего мяса, истерики полупрофессионалов и бесконечная текучка. Все ушло куда-то, осталась одна работа. Среди актеров, с которыми он последнее время делил открытое пространство, не возникало даже мысли о том, что они не могут жить в таком ритме — им было некогда. Он успел закончить курсы каскадеров. Его называли железным. Он не мог признаться им, что единственный секрет, позволяющий ему тянуть все, не теряя ни выдержки, ни памяти — это собачья выносливость.

- А они тебя там не загоняют? - спросила она.
- Меня попробуй загони — оскалился Маугли. - Меня сначала приручить надо. Наверное, они чувствуют, что я как-то... 
Еще бы, подумала Ая. Тебя не возьмешь на доброе отношение, не возьмешь на поводок, не приманишь вкусным кусочком. Только не слишком ли это жестко? 

Она посмотрела в противоположное окно и вдруг рванулась к выходу. Маугли последовал за ней.
Низенькая кругленькая женщина с черной косой расталкивала толпу, догоняя девочку лет шести. Это бы было понятно, если бы девочка не тянула за руку худого мужика в ковбойской шляпе, которого сторонились окружающие. Ковбой! Маугли ринулся к нему, на ходу теряя весь апломб, и остановился, глядя на женщину. 
- Что — рыкнул он. - Еще одну поймала? 
Ая схватила его за руку. 
- Ты с ума сошел?
- Но ты сама побежала! Это же их главная, она меня выгнала с Поля! А там только Ковбой! Он один там нормальный...
- А я нет?
- А ты да! Но, если...
- Не «если» - мрачно сказала Ая. - Таня, что у вас там такое? 
«Таня» выглядела так, как будто была совсем не в себе. Говоря проще, она плакала. 
Не отвечая на Аин вопрос, она присела перед девочкой на корточки, поправляя ей волосы. Девочка отшатнулась.

- Зачем ты его от меня уводишь? - спрашивала Татьяна. - Куда? Почему ты не хочешь со мной жить?
- Я не сейчас хочу — помотала головой девочка. - Я после хочу. После этого. 
- Я... Как же так, ты же обещала, что ты будешь моей дочкой! - Ае было страшно смотреть на плачущую женщину старше четырехсот лет - слезы на таком лице пугают больше, чем ядерный взрыв в соседнем квартале. Хуже просто ничего не бывает, а деваться некуда. - Я на тебя оформила все документы, я тебя из больницы за этим забрала!
- А это хорошо, что ты так сделала. Я тебя люблю. Только не могу с тобой жить. А у нас еще и свой дом есть.
- Как же так… Татьяна совершенно оторопела. – Для кого же он тогда? Откуда он его взял? 
- А вот для него. - девочка показала на Ковбоя. - Он сказал, ему одна девочка нарисовала. Ему, Ниточке и мне. 
- Но я-то как? - взвыла Татьяна. - Я-то как?!!
- Я тебя не бросаю, не бойся. Но давай у него будет свой дом, раз он из-за тебя умер. А мы к нему в гости будем ходить. А Нита будет его жена. Мама, давай? 
Ая видела, как у круглой женщины наворачиваются слезы на глаза.
- Я ребенок! – торжественно подняла палец девочка. – Я не могу жить с мертвым героем, я вернусь. А ему теперь нравится Нита! Она добрая-добрая! Мама, ты согласишься, да? Да? Я просто сейчас с тобой жить не смогу. 
- Да... медленно кивнула маленькая женщина. – Давай, герой... Я... Я всех отпускаю... Но только почему сначала туда? Я тебя сейчас возьму и просто обратно заберу! Ты что, с ума сошла? 
Девочка задумалась. 
- Мама! Я хочу, чтобы ты тоже была добрая! А ты злая. Ты все время злая. Я его боюсь меньше, чем тебя.  
- Ага... - медленно сказала Татьяна и встала. - Я злая. Наверное, так надо. - Ковбой быстро кивнул. - Только не потеряйтесь там. Пожалуйста, пожалуйста, не потеряйтесь там! 
- Мама, ты что? Я ни в жизнь не потеряюсь! Я от тебя вообще никуда не потеряюсь! Только вылечись! 
Круглая женщина проводила их до дверей вагона. 
Ая видела, пока не захлопнулись двери, и даже сквозь двери, как она машет им вслед. 
Лишь бы девочка – вдруг членораздельно, хотя и не очень внятно сказал Маугли, как будто у него снова была собачья пасть. – Лишь бы девочка не заблудилась. 

…Говорят, что с этих пор Нита ведет клинику в Подмосковье. К ней приходят разные клиенты, о которых она предпочитает не говорить. Неизвестно, как она управляется со всем сама. 
Девочка живет то с ними, то с мамой и наконец начала расти. 
Нита и Ковбой поселились там, где Кольцо пересекает Дмитровское шоссе. 
Бесконечные чарующие Развязки города великолепны. Особенно они великолепны на Дмитровском шоссе — еще новенькие, еще свеженькие, простенькие такие. Тоннель у Петровско-Разумовской для них особенно хорошо подошел. 
Говорят, что есть в городе старый инженер, влюбленный в развязки, который ночью тенью бродит по ним с блокнотом и бесконечно зарисовывает их бетонные арки. Но это всего-навсего одна из теней, танцующих на дороге. 

Ковбой и Нита хорошо понимают, что это такое — быть тенями, и никогда не обижают старого инженера, который ничем не хуже любого другого человека.
Только у него нет тела, а так — все в порядке. 

АННА И АНИТА

Темнота. Какой-то подъезд, где нет света. 
В темноте голос Аниты:
- Ну и дура, чего ты добилась? Посвети мне, а то я вообще ничего не вижу.
Анна, обиженно, из темноты:
- А тут ничего и нет!
Анита:
- Это тебя , блин, нет! Нет тебя! А свет должен быть. Будешь капризничать, вообще ничего не будет!
В темноте загорается зажигалка.
Анита облегченно вздыхает.

- Ну вот и ладно, а то развелось вас, паразитов... Научу жить... Жить научу... А потом начинается... Ладно, поехали. Раз, два, тр-р-р-р-рррррррри!
Звучат бонги, перкуссия, потом основная тема - будто свет от зажигалки распространяется вокруг. На секунду вспыхивает пламя, и становится ясно, что это - свет солнца, возникают улица, стена и Анита, играющая на бонгах. 
На улице нет никого.
Потом появляются люди. Они ведут себя, как всегда: проходят мимо, подают, не подают, но... Улица зеленее, свет ярче, трава гуще, и бонгам Аниты подпевает маленькая девочка из больницы, прислонившись к беленой стене. 
Обескураженная Анна сидит с другой стороны улицы, прислонившись к стене, и что-то увлеченно записывает, периодически поглядывая в зеркало.

Девочке кто-то заплел растаманские дреды, и она напевает, весело покачивая головой, и перестук ладоней Аниты становится все быстрее: 

Испекли ковригу, 
Сдвинули квадригу... 
Умер как-то человек,
Написавший книгу. 

Ждал поминок целый клан: 
Дел на всю ораву - 
Написать большой роман 
И издать во славу. 

Научить людей летать, 
Пусть руками машут, 
И навскидку посчитать,
Где красивей спляшут - 

Вот письмо стихами
Про гармонь с мехами, 
Про индейцев и воров,
Про войну с вождями. 

Иногда молчали, 
Глядя вдаль по пыли - 
Там по синей пестроте
Родственники плыли. 

А вожди в романе 
Плыли, как в тумане, 
И закапывали гроб
С перьями в кармане. 

Сами эти инки 
Не ложились в цинки.
Их укладывали те, 
Кто провел поминки.