Кукла с редким именем

Станция Междугородная

- Аль — говорил Витя, склонившись. - Аль, ответь, пожалуйста!
Он нависал над саркофагом, орал, шутил, рассказывал анекдоты, матерился и тормошил. Наконец все его манипуляции возымели действия, и Аль открыл глаза.
Это был первый раз, когда он проснулся. Витя уже и не надеялся, что так произойдет. Не все куклы оживают после починки. 
Рядом, не отрывая глаз от просыпающегося, стоял Зеленый. 
Он специально сюда попросился. Тут было хорошее место для его любимой Мозаики, заботливо перенесенной из лесов. Междугородная приняла весь мятежный институт без исключения, заросшее кладбище наверху годами никто не посещал, и заброшенная деревня неподалеку глядела забитыми окнами на то, как рядом с церковью отстраивается большой кирпично- бетонный куб, как оживает пара домов на отшибе, как из-под земли выходят живые люди и зачем-то обустраивают пустые склепы. 
В самом большом был ремонтный отсек. Витя уже несколько месяцев старался над ним изо всех сил, урывая время между тысячью дел и передачей наземных проектов ушедшей в подполье Татьяне. 
Зеленый почему-то не имел никакого желания этим заниматься. 

Аль шумно вздохнул, пробуя новые легкие. Все вентилировалось отлично. Система у него была сложнейшая, как и у любой куклы, и в ней было много больше биологического, чем даже в Аином теле. Придуманные ничем не хуже настоящих. Они должны быть сложнее обычных кукол. Почти совсем человеческая плоть с почти настоящей циркуляцией крови — удивлялся Витя. Танечка когда-то превзошла сама себя. Только он ей тоже не нужен. Noli me tangere.

- Ты как себя чувствуешь? - осторожно спросил Витя.
- Хххх... - прохрипел Аль, то ли действительно пробуя речевой аппарат, то ли входя в роль. - Воды.
- Ну, нет уж! Не надо тебе никакой воды — неожиданно вступил в разговор Зеленый. - Ты заряжен под завязку. И ты что, совсем ничего не помнишь? 
- Это печально — сказал Витя. - Но ты подожди с комментариями. Ты уже черный весь. Я понимаю, что к обычному человеку ты бы так сразу не пошел, ты хороший. Но все равно подожди. Мне-то ты не рассказал, в чем дело. 
- Я хочу его спросить, зачем он... - растерялся Зеленый. У него наверняка была заготовлена грозная речь, но человеческое снова брало верх, чтобы отобрать дар речи. Как у старшего брата. 
Витя отсоединил несколько проводков и трубочек, чтобы Аль мог двигать руками и, при необходимости, сесть. Но Аль не захотел. 
- Он знает, почему — тихо сказал он.
Витя не понял. Что — почему? Почему Аль выбрал такой странный способ покончить с собой? 

Он присел у саркофага. Все было бы нормально, но Зеленый продолжал стоять, вызывающе скрестив руки на груди. Как будто чего-то ждал от совершенно беспомощного тела, в котором на данный момент обитал Аль. 
- Я все починил, Валерьич — сказал Витя. - Опробуй. Руками поводи, ногами подрыгай, встань, я сейчас все отсоединю...
Аль с затруднением вздохнул еще раз. Витя посмотрел на график эмоций. Плохо.
- Успокойся — сказал он. - Все заработает. Я не понимаю. Что тебя грызет такое? Тебя так ударило то, что ты кукла?
- Нет... - по-прежнему медленно сказал Аль. - Потерю точки отсчета я бы как-то скомпенсировал. 
- Так почему?.. Вылезай, там уже все наши и солнышко светит...

Зеленый за его спиной фыркнул. 
Аль грустно посмотрел на него новыми глазами.
- У него спроси, что я с ним сделал.
- Ну, во-первых, я уже знаю, что ты сам его придумал и сделал. Остается только благодарить тебя за то, что ты дал нам такого замечательного Зеленого. Но...
- Но. - Зеленый кивнул. - Это такое большое "но". 

Аль медленно, по привычке поменял цвет кожного покрова.
- Я тебя пытался воспитать! Ты был непослушной куклой! - вдруг крикнул он. - Тебя нельзя было воспитать иначе! 
- Как? - так же громко заорал в ответ Зеленый. По склепу пошло эхо. - Отрывая меня от моих людей? Отрезая мне доступ к ресурсам, без которых у меня ничего не получилось бы? Годами натравливая на меня официальные силы, которые были у тебя тогда на коротком поводке, добиваясь того, чтобы я оказался в психушке, когда я должен был возглавлять происходящее?.. Если я живу, как человек, я должен получать все неприятности, как человек?.. И, наконец, когда я смог с этим справиться, ты отрезал мне руку, чтобы я прекратил составлять свой узор!.. 

Витя шумно перевел дух.
- О-о-очень интересно. 
- Между прочим, ты все-таки выдал мне такой индикатор, как боль! - ряквнул Зеленый. - Хорошо, у меня есть выключатель, а... 
- Да мне и самому... - закашлялся Аль. 
- Гос-с-споди... - прошептал Витя на манер Мирей. - Руку-то за что? Аль! Ты псих? 

- Я говорил... — обратно перешел на шепот Аль, у которого резко упал показатель энергии. - Я слишком занесся. Я считал, что я — человек, а они все — нет. Я думал, может это поможет... А оно меня не слушалось и не слушалось... И не слушалось...

Витя ошарашенно молчал.
- И ты мне не сказал... Зеленый, что это вообще такое? 
Зеленый грустно покачал головой. 
- Никаких мучений в подвалах инквизиции — сказал он. - Он просто опять встретил меня и ударил ножом. Что ты так смотришь? Ты не знал, что он так умеет? Он и Татьяне был особо не нужен, и сыну тоже.
- Да Танечка сама хороша в этом плане. Сделала его и забыла, только имя дала, ну... И по делу... А он у меня один, я не могу...
Зеленый смотрел на него беспомощно и яростно. 

- У меня очень плохое сердце... - прошелестел Аль, отрывая их друг от друга. - Плохое во всех смыслах. Поэтому я хочу отдать его вам. Оно вам больше пригодится.
- Как? - опешил Витя.
- Это отличный автономный источник энергии... - Аль с трудом повернулся на бок. - Зеленый меня не простит, так я и не прошу. У вас беда с двигателями. Кораблю, кроме души, нужно еще и сердце. Спроси своих студентов, оно не хуже, чем реактор. Если ты поставил мне старое, так оно и есть. Разбери меня. Голова пойдет в вычислительный центр, остальное — в переплавку. А у вас будет сердце плохого человека... Вместо железного... 
- Да ну — горячо сказал Витя. - Перестань. Не надо, ты ведь еще исправишься? Ты мне, можно сказать, родня! Разве тебе не лучше будет, если ты постараешься искупить свою вину? А вот еще была такая история... 

Зеленый плюнул, повернулся и вышел из склепа.