Кукловод и концепция Истинных

Глава тринадцатая. Основы лунного пчеловодства.

Второй час я ворочалась с боку на бок в тщетной попытке уснуть. Сперва мне в голову лезли странные мысли, воспоминания о доме, о семье. Да дома-то как такового у меня никогда не было… И семьи…

- Подумай о семье, эгоистка! – кричала мама в телефонную трубку, когда я, выписавшись из реабилитационного центра, находилась в санатории. – Если уж твоя карьера загублена, то помоги хотя бы брату. Ему сейчас нужно начинать сольные выступления!

Да-да, у моей мамы все должны были быть звездами. Дочь – модель и актриса, сын – известный певец. А сейчас мама жаждала устроить ему большую пиар-компанию на первом канале, как безутешному брату безвинно пострадавшей девушки, который всячески ее поддерживает и требует наказать виновных.

Одна передача уже вышла в эфир. Без моего участия, конечно же. А теперь для рейтингов на телевидение хотели пригласить меня и показать стране «во всей красе».

А я этого не хотела… Да что там! Для меня это было равносильно мучительной смерти. Опять пережить те мгновенья боли, когда что-то непонятное сжигает мое лицо… Я не смогу!

- Неблагодарная! – продолжала мама. – Я угробила на тебя свои лучшие годы! И так ты мне теперь хочешь отплатить? Твоя карьера все равно закончена. Хоть о нас подумай!

Я отстранила от уха телефон, но даже на расстоянии вытянутой руки из трубки отчетливо слышался мамин голос. Который совсем не успокаивал. Хотелось завизжать, забиться в угол, свернувшись в клубок, закрыть ладонями уши…

Но я терпела. Ее надо было выслушать. Все. Все, что она решила сказать. Иначе будет только хуже. Я это прекрасно помнила с детства.

Эта передача вышла в эфир без участия меня-неблагодарной…

А вот когда я спустя неделю возвращалась из санатория, в подъезде моего дома меня ждал сюрприз. Съемочная группа. Я метнулась назад к люфту – но и там били журналисты.

Камеры, софиты, какие-то вопросы и мое невнятное бормотание в ответ… я никак не могу пробраться к двери в квартиру… я совсем не помню, где мой чемодан… пятнадцать минут агонии до заветных слов «Стоп. Снято.»

Помню, как сидела одна в пустой квартире двое суток, боялась зажечь свет. А потом мне позвонила Таня.

- С тобой все в порядке? – услышала я в трубке встревоженный голос одногруппницы. – Я видела передачу…

Все сразу встало на свои места.

- Привези мне что-нибудь поесть. – пролепетала я в трубку осипшим чужим голосом. – Я боюсь выходить.

Таня приехала через два часа почти ночью, так как жила в противоположном конце Москвы. Привезла какие-то консервы, булку хлеба и две пачки «Доширака».

- Я сама еще не ужинала. – сказала она, ставя чайник. – Где тут у тебя заварка? Хм? Такой здоровый холодильник и пустой! – восклицала Таня, хозяйничая на моей кухне. Огромной кухне, спланированной и обставленной профессиональным дизайнером и укомплектованной самой навороченной техникой, которой я не умела пользоваться. Ну, разве что кофе-машиной.

Доширак показался мне очень вкусным, на ровне с высокой кухней лучших ресторанов столицы. Таня меня ни о чем не расспрашивала, болтала без умолку на отвлеченные темы. И это начало меня успокаивать.

Уснули мы уже за полночь в гостиной на большом диване за просмотром н-ной серии «Ну, погоди!».

А на следующий день, найдя в сети инструкцию, я села шить своего первого мишку, из плюшевой шубки от «Дольчегаббана»… Промучившись пол дня, снова села за ноутбук и записалась на курсы шитья.

Мама позвонила через неделю. Снова счастливая. Сообщила, что уезжает в Грецию на съемки клипа для новой песни Германа. Теперь она – менеджер восходящей звезды эстрады.

Выслушав весь поток, я пожала плечами и села дорезать несчастную шубку… Мишка выходил кривенький, но я была упорна!

Я спрятала голову под подушку. Уснуть никак не получалось – к печальным воспоминаниям добавился дружный медвежий храп. А ведь если бы не он, Потапчуки были бы идеальной нелюдью!

***

- Когда выйдем на пасеку, ты сперва постой в сторонке. Там, где я тебя оставлю! И подожди меня. – наставлял меня Мишаня всю дорогу. – Лунные пчелы, они самые нежные и чувствительные к посторонним. Сперва я обойду пасеку, а батя распылит специальную пыльцу. И только после этого на луг, где установлены ульи, могут ступить посторонние. Поняла?

Я кивнула. Что тут было не понятного? Главное – действовать по правилам, слушаться Мишаню и господина Потапчука. И ни какой импровизации!

Из леса мы вышли недалеко от реки. Перед нами раскинулись пестрые от цветущего разнотравья луга, уставленные ульями, выкрашенными белой краской.

- Стой здесь! – скомандовал Мишаня и направился к полной фигуре Тадеуша, устанавливающего новый улей на дальнем конце пасеки.