Кукловод и концепция Истинных

Глава двадцатая. Чистилище и очищение.

Страх.

Он вытеснил из меня все чувства, когда я открыла глаза, и в них зарябило от беспрестанно скачущих вокруг желто-зеленых бликов.

Страшно пошевелиться и даже дышать… Страшно смотреть и страшно закрыть глаза. Страшнее любого монстра – неизвестность.

Но гораздо страшнее пустота и одиночество, которое будет сопровождать меня вечно. Пустынный мир страшнее пустой квартиры, в которой я когда-то сжималась в комок от страха, боясь зажечь свет…

Судорожный вздох. Нервным движением вытерла липкие вспотевшие ладони о трикотаж домашних штанов.

- Что за наглость?!! – раскат глухого знакомого голоса, переполненного возмущения.

Меня здесь похоже не ждали. Это придало толику уверенности.

- Что за нелепость! – и желтые блики вокруг меня затряслись в безудержном смехе. – Идеалист Ли рехнулся? Похоже его чувство юмора победило остатки здравого смысла… Его последний мессия – человеческая самка! Какая-то страшненькая…

И опять все замерцало и замелькало вокруг. Но прозвучавшие обидные слова пошли мне на пользу. Злость пришла на смену страху. Я стянула с правой ноги розовый меховой тапок, напоминающий медвежью лапу, и со всей дури запустила в единственный источник звука.

Хотумони возмущенно запыхтел, а картина вокруг меня начала постепенно проясняться. Теперь я отчетливо видела огромный прозрачный кристалл золотистого цвета, словно наполненный солнечным светом. Какая ирония! Суть Пожирателя была прекрасна и чиста, словно он действительно был супергероем, восстанавливающим вселенское равновесие, а злом – была я.

- Проваливай из моего сознания! – забурчал недовольный кристалл. – Я и так сделал тебе великую услугу – в твоем распоряжении целый город марионеток, а скоро будет и целая страна. Можешь сколько угодно играть в куклы. Ты же кукол любишь больше, чем людей! Вот и будешь дергать за ниточки на свое усмотрение.

Ниточки! Все эти зеленоватые блики были из-за тысяч голубоватых ниточек, тянущихся к желтому кристаллу. И мне срочно нужно было отыскать одну единственную, ту, что протянулась последней.

Какая же из них? Я ринулась к кристаллу, но в полуметре от него остановилась. Здесь нити истончались, прочно переплетаясь с такими же тонкими золотистыми нитями, тянущимися из кристалла, образуя причудливый узор. Пойди-распутай это фриволите!

Ну где же он? Я закрыла глаза и снова увидела бледное лицо и горящие непримиримым огнем глаза, ощутила в руках холодные длинные пальцы…

Здесь!

Не открывая глаз, я опустилась на колени и принялась терпеливо распутывать сложные узлы плетения.

- Что ты творишь? – Хотумони снова подал голос. Значит я на верном пути. – Не смей! Тебе же самой будет лучше… - и уже другим, уговаривающим слащавым тоном. – Ну зачем он тебе сдался? Только насмехался всегда над тобой, заставляя чувствовать всю свою ничтожность и нелепость, унижал.

Что ж, было дело… Но и защищал, доверял… и доверился. А я подкачала. Надо возвращать долги.

Пальцы продолжали ловко распутывать узелки, освобождая тонкую нить. И когда ровная голубоватая ниточка свободно выскользнула из пальцев, я увидела знакомый призрачный силуэт. Взгляд черных глаз обжег, опалил душу вихрем чувств, смешанных и противоречивых, где благодарность сменялась горечью потери, укором, непониманием, сочувствием…

- Возвращайся! Так надо. – прошептала еле слышно и, нервно сглотнув, добавила. – Живи!

Он понял. На секунду прикрыл глаза, соглашаясь и прощаясь. А затем ниточка души потянулась вовне, притягиваемая жаждущим жить телом.

- Довольна? – раздался сердитый голос. – Думаешь тебе спасибо скажут? Памятник поставят посмертно? Для кого стараешься? Ты для них случайный прохожий. Это не твоя семья.

И уже другим слащавым голосом профессионального искусителя полились речи, обещающие исполнить самые заветные желания.

- А хочешь, я верну тебе твою семью? Сделаю так, что мать, которая тебя никогда не любила, опять полюбит тебя. Будет любить больше, чем брата?

- Она любила меня. По-своему, так как умела. Глупо ждать что кто-то даст тебе то, чего у него нет. Она делала все для моего счастья, насколько это было в ее силах. А то, что случилось позже, лишь результат недопонимания. Она по-своему слишком близко восприняла трагедию, но хотела, чтоб я боролась. А я решила, что мне лучше уйти. К чему теперь эти речи? Ты же не можешь поворачивать время вспять.

Извечный замолчал. Много ли он знает о людях? Пожалуй, больше, чем мы сами. Изо дня в день переваривая вязкий субстракт, именуемый душами, изучишь все наши потаенные желания и темные стороны досконально. И возненавидишь. До коликов в животе. Знать все о наших душах, и ничего не знать о причинах, абсолютно не брать в расчет все метаморфозы, что мы претерпевали в течении жизни, в минуты радости, печали или страданий. Кто он – Хотумони? Хладнокровный судья или жестокий палач? А может быть черствый исполнительный тюремщик, зорко следящий, чтоб мы отмотали положенный срок, и ни часом меньше?

- Я могу сделать так, что к тебе вернется твой жених. Ты ведь его любила по-настоящему! О-да! С ним ты будешь счастлива!

- Сделав несчастными других? Вряд ли… Я сама когда-то сделала все, чтобы он меня разлюбил. И я разлюбила то «наше» будущее, что когда-то рисовала в своем воображении. Знаешь ли ты, что остается в душе, когда умирают мечты? Да и не могу я вернуться. Там я умерла. Ты же бессмертная сущность и прекрасно это знаешь. Так к чему все эти пустые обещания? Разве что ты… тянешь время.