куколка {18+}

uno

Ааррон глянул на наручные часы, выкидывая окурок на грязный асфальт. Полночь, как раз время для совсем недетских игр. Ночь укрыла город своим тёмным покровом, выпуская гниль реальности наружу. А она сочится гнойниками в переулках, манит сладким голосом и затапливает всех, кто достаточно слаб и не в силах откупится от неё. Ааррону всегда нравился этот город. Он выдохнул клубок пара. Температура ощутимо опустилась, деловой пиджак от каких-то там дизайнеров сейчас висел холодной тряпкой на крепких плечах не в силах согреть. Однако думать об этом времени никак нет, ведь дела есть ещё. Мужчина снял с сигнализации машину, сразу же садясь на водительское кресло и без каких либо раздумий разгоняется почти с самого начала на все сто восемьдесят. 

Невольно, Ааррон вспоминает вот только окончившийся ужин с родителями, от чего суровое лицо трогает тень улыбки. Когда он только начал зарабатывать, он купил матери и отцу достаточно дорогое и комфортное жилье, чтобы ни в чем не нуждались. Ааррон и сам помнит, как те лезли из шкуры вон за последний кусок хлеба, поэтому отплатил за то, что они давали ему самое лучшее, той же монетой. И ещё машиной. Его родители работали на двух работах почти половину своей жизни, с шести и до десяти, ибо как-то нужно сводить концы с концами, а Ааррон, смотря на них, себе поклялся подарить им беззаботную старость. 

И все бы ничего, в школе Ааррон блистал знаниями, выучился за счет государства и всеми правдами и не правдами отхватил себе крупную долю в этом мире. Он занимается изготовлением дорогих запчастей для самых навороченных машин, а это, на минуточку, многого стоит. В свои двадцать шесть он успел обеспечить своих родителей, да и себе купить двухэтажную квартиру. С террасой такой красивой, ещё с бассейном. Ааррон выбрался из этой гнили, всеми правдами и неправдами шел по головам, руки в кровь стирал ради трона, на котором сейчас восседает. 
 

  •  

Мужчина идет через длинный коридор, погруженный в полумрак, который разгоняют только редкие флуоресцентные лампы. Тихо напевает себе под нос, оповещая загнанного ягненка в угол о близкой бойне. Этого ягненка ждет верная Смерть, вот только ягненок — это загнанный человек, а Смерть для него — не старуха в помятом плаще, а привлекательный мужчина, чьи глаза темнее всех бездн вместе взятых. 

У железной двери стоит амбал, держа в руках кое-где помятую, в пятнах крови биту. Ааррон берет эту самую биту за шершавую ручку, пару раз взмахивает по воздуху и оттачивая удар. Воздух свистит прямо в уши. Неприятно. Однако адреналин так и начинает накрывать вновь по круче ангельских дорожек. Ааррон кивнул своему подчиненному, дабы тот открыл дверь перед ним, господином.

Он проходит в полностью залитую бетоном комнату, где крик не будет слышен никогда, и видит того жалкого мальчишку из вшивого агенства желтой газетенки, который имел кое-какую интересную информацию. Ааррон подходит ближе, дает почувствовать свой парфюм, что сладкой плотью пахнет, и видит как у того слезы сквозь тряпку на глазах просачиваются. На лице оскал, зверь. 

— Так-так-так, кто тут у нас? — Ааррон водит битой по полу, глухой скрежет действует на нервы и паренек чуть ли не в истерике. 

— Ах, это ведь ты  хотел написать на меня разоблачение, верно? Наверное, о том, какой я плохой, да? Что Ааррон Колдбэрри — самый ужасный нарко- и работорговец...

Ааррон не только изготовляет дорогие автозапчасти, но также промышляет крупной наркоторговлей. Надо же как-то прикрыть свой основной источник дохода. 

Мужчина говорит вкрадчиво, но стены эхом кидают его слова из угла в угол, заставляя чувство страха разрастись по венам липким огнивом.

— Я-я... П-подождите,это какое-то недоразумение, я бы н-никогда... Прошу...

— Проси, пока ещё можешь. Я итак долгую прелюдию устроил лишь из-за твоего личика. — он металлом холодным к лицу парня прислоняет, подбородок заставляет поднять, мальчишку дрожь неистовая поглотила. — Пятьсот долларов точно бы отдали, однако крыс живых отпускать — не моя прерогатива.

— П-прошу, моя мама... — договорить не может, бита по челюсти и щеке бьёт неистово, аж кожа расходится под чудовищным напором. Брусничные капли рекой потекли по виску.

— Здесь говорю только я, малыш. А теперь будь добр и вопи поменьше, я хочу слышать хруст твоих костей.

И вновь бьет битой по дрожащему телу, будто не слыша вопля дикого. Ломает пальцы сначала, кости фаланг наружу почти достает, потом к запястью переходит и ударом крушит в мелкие осколки. И мальчишка этот ревет и мечется на стуле, свиньей визжит от боли, чем больше забавляя Ааррона. Мужчина лишь больше калечит его, ноги выворачивая в противоположную сторону, почти до голой кости. Плевать, что рубашка замарается, плевать, что это грязная работа, ведь наказывать таких — одно удовольствие, снятие стресса для Ааррона.

Он не слышит, как сзади подходит кто-то, что пацана полумертвого окидывает безразличным взглядом, будто кровавое месиво — обыденная штука, как и завтрак. Ааррон не слышит, но чувствует запах одеколона, значительно отличающийся от его. Смахивая с биты куски плоти и крови одним размашистым движением,  Ааррон оборачивается и встречает взгляд полон брезгливости.

— Портишь неплохой товар, Ааррон. 

— Такой убитый даже даром никому не нужен.

Мужчина недовольно хмурится.  

— Не смотри так на меня, ты же знаешь, Бомгю.

крыс нужно губить сразу — одним ударом или долгой пыткой.

— Знаю, потому отвращения не меньше, — узкий разрез глаз ловит опасные искры в глазах напротив, Бомгю проглатывает шумно. — Во всяком случае, на это нет времени. Скоро начнется премьера.