Куколка. Новая жизнь

Глава 1. Попутчица

Первое время Татьяна побаивалась появления матери. Прислушивалась к каждому шороху, ловила любую речь в зоне слышимости и наблюдала за коридором, по которому сновали люди. Она сидела на полке, положив локти на квадратный стол, и озиралась по вагону, боясь наткнуться взглядом на знакомую фигуру, но это были только страхи.

Мама, скорее всего, не начала и подозревать о побеге. Но каждый раз Татьяна вздыхала с глубоким облегчением, когда прохожий оказывался другим пассажиром или проводником. Тогда она отворачивалась к окну, за которым мельтешили кроны деревьев. Сплошная зеленая полоса стремилась назад, а поезд нес Татьяну вперед. Оставалось только упиваться свободой.

На следующей остановке через пару минут после начала движения поезда на койку рядом с грохотом приземлилась девушка-подросток, бросив рюкзак на пол перед собой. Татьяна вздрогнула от неожиданности. Она думала, что до самой Москвы будет ехать одна в своем открытом купе.

Девчонка встряхнула неаккуратно подстриженными сине-зелеными волосами и издала бурлящий звук наподобие того, каким извозчики пару столетий назад останавливали лошадей. На правом широком плече красовалось корявое солнышко, словно его старательно рисовал маленький ребенок, а не профессиональный тату-мастер. Она имела пухлые руки, широкие бедра и большую для ее возраста грудь, откровенно выпирающую из-под тонкой майки с логотипом малоизвестной Татьяне музыкальной группы. Подошвами красных кроссовок, в которых без стеснения легла на койку, девчонка уперлась в матрас.

– Фу, чуть не опоздала, – пояснила попутчица, будто Татьяна ждала разъяснений, и замахала телефоном в лицо как веером.

В отличие от коммуникабельной матери Татьяна не умела заводить непринужденные транспортные беседы, равно как и поддерживать их. Повезло, что для собеседницы это не было проблемой.

– Опоздала бы, пришлось бы билеты перекупать, а у папы деньги закончились. Так бы я у него и осталась, – рассказывала девчонка, смеясь в потолок, то есть в дно верхней койки. – Мать бы тогда нас обоих убила. Она меня и так не пощадит. Наверное, поэтому я и не хотела возвращаться.

Татьяна с сочувствием на нее посмотрела.

– Да мне не впервой, переживу, – девчонка села, сложив руки на столе.

Телефон она сунула в передний карман бридж и закрыла его на молнию. Татьяна проследила за ним взглядом и, вернувшись к лицу, поинтересовалась:

– А почему ты не можешь остаться с отцом?

Попутчица сдвинула линию губ вверх и в сторону.

– У папы денег нет и постоянной работы, чтобы меня содержать, – глаза убежали к окну, за которым вид совершенно не изменился.

Сосны, березы, ели и разные кустарники сливались в изгородь на обочине дороги. Казалось, сейчас в мире существовал только локомотив и рассеченные им две половины леса.

– Я тоже от мамы сбежала, – вздохнула Татьяна, опустив взгляд на стол.

– И твои в разводе?

Девчонка впилась в нее глазами. Татьяна не смогла определить, что за взгляд это был: сочувствующий, жалеющий или злорадный, а, может быть, включающий в себя все и сразу. Было заметно, что ей развал семьи дался непросто.

– Нет. Папы у меня никогда не было, – откровенно ответила Татьяна без особенного драматизма.

– Оу, – отреагировала девчонка.

Как обычно бывало, после ответа на вопрос об отце наступила неловкая пауза в разговоре. Люди не знали, как реагировать и что говорить, хотя для Татьяны это не было трагедией. Все вокруг просто считали, что так должно быть. Чувствуя неприятную неловкость, она решила сама нарушить это молчание.

– Как тебя зовут?

– Лада, – сразу ответила девчонка и улыбнулась.

На зубах засверкали металлические брекеты. Татьяна вспомнила, как сама носила такие до четырнадцати лет. Эта девчонка выглядела максимум на пятнадцать.

– Необычное имя, – исключительно для поддержания разговора заметила Татьяна.

– Дурацкое. Особенно с моей фамилией: Калинина, – Лада усмехнулась, склонив голову набок. – Ну, ты догадалась, как меня обзывают в школе.

Татьяна выдавила смешок.

– Обидно, знаешь ли, когда тебя с говном сравнивают.

Лада откинулась на стенку и скрестила руки на груди, но легкая усмешка еще кривила полные губы, а Татьяна засмеялась в голос.

– А тебя как зовут?

– Таня.

– Ну, так себе тоже.

Лада провела языком по щекам изнутри и отвернулась к окну.

– Спасибо, – усмехнулась Татьяна растерявшись. – За откровенность.

– Да не за что.

Без напряжения и неловкости Лада стала расспрашивать о том, почему Татьяна сбежала от матери, что собирается делать и зачем едет в Москву. Им предстояло ехать вместе много часов, делать было нечего, да и, познакомившись, они не могли друг друга игнорировать. К тому же, душа никак не успокаивалась. Там еще кипели остатки переживаний, которые Татьяна копила целый месяц в заключении. Хотелось заглушить эти мелкие очаги боли. Легче всего было просто высказаться незнакомцу. Поэтому она решила рассказать о себе все. Начала с того, как мама впервые поставила ее у станка.