Кукольная сказка

ГЛАВА 18

После праздника дни и вовсе побежали спешно. Как-то очень скоро наступила весна.

Ветта помогла с облицовкой печи в доме Агны и Одо. Показала, как делать простые плитки, и Агна с Одо лепили их сами. Часть плиток Ветта украшала. В этот раз в глину она замешала ультрамарина, и печь получилась нарядной, бело-голубой, похожей на гжельские расписные вазы.

С Браном она договорилась об обжиге, ну а за работу с гончарником расплатился сам Одо. Агна радовалась как ребенок, и гордилась, что приняла участие. Под руководством Ветты, Луц и Одо занимались укладкой. Луц волновался, руки у него дрожали: все боялся разбить драгоценную плитку или что-нибудь испортить.

Скоро сыграли свадьбу. Праздновали в новом доме молодых. Ветта, наконец, познакомилась с многочисленной родней Агны. Старшего брата звали Петер: высокий симпатичный парень с веснушками на носу. Одной сестренке было лет десять, второй лет семь, по меркам прежнего мира – Иззи и Поли: смешливые и веселые, как сама Агна. Отец их оказался некрупным, коренастым мужчиной, суровым и бородатым.

При взгляде на него Ветте вспоминалась расхожая фраза: «морской волк». Его звали Алф. Его жена по имени Бруна – маленькая пухлая женщина, добрячка и хохотушка – была полной его противоположностью. Семья была чудесной, и они все быстро нашли общий язык друг с другом.

Праздновали три дня: так было положено по традиции. Семья невесты подарила новобрачным крупную сумму денег: обживать новый дом – недешевое удовольствие. Зелда с Анико подарили большую кровать, отрезы ткани и еще немного посуды.

Отгуляв свадьбу, Луц засобирался в город. Пожитков у него было немного, и все уместилось в один довольно увесистый узел. Кроме этого узла, конечно, была еще сумка, наполненная инструментом, которую подарила Ветта. Провожали Луца всей семьей. Засветло все вместе доехали до основной дороги к обозу, с которым он должен был отправится в путь.

Стояли в сумерках, не зная, что сказать и как попрощаться. Ветте было грустно и тоскливо, как будто часть ее души куда-то уезжает вместе с ним. Зелда тихонечко плакала. Анико и Одо молчали. И только Луц привычно юморил, разбавляя тишину шутками и прибаутками.

– Ну-ну, что разнюнились-то, чай не помираю – на работу в город еду, – сказал он и обнял Зелду. – Слеза не коса – девушку не красит!

Зелда всхлипнула и уткнулась лицом в грудь брата. Анико похлопал его по плечу и одобрительно кивнул головой. Одо обнял брата и крепко пожал руку, желая успеха на новом месте.

– Ну, подсластим? – с обоза уже окликали, нужно было торопится. Луц сунул каждому в руки по леденцу. Крепко обнял Ветту. – Давай, малая, не скучай здесь. А то и в город ко мне приезжай. Глядишь, тебе прынца найдем!

Луц подмигнул. Обоз двинулся, и, догоняя его, Луц легко закинул узел на телегу и вслед запрыгнул сам. Они еще немного постояли, маша ему вслед, пока обоз не скрылся за поворотом дороги. И пошли домой.

Дом казался осиротевшим. Чуть погодя, принялись за дела. Шла весна, хлопот прибавилось: огород, посадка, прополка.

За хлопотами Ветта и не заметила, как пролетели дни. Зелда уже вот-вот должна была родить и то и дело хваталась за живот, радостно сообщая:

– Ишь, прыткий какой! Крутится сильно, должно – мальчишка будет. Казывают, что завсегда они такие шебутные. – Анико ходил вокруг нее на цыпочках и выполнял любые капризы своей беременной великанши.

Очень трогательно было наблюдать, как заботливый муж преподносит своей жене то какой-нибудь редкий фрукт, то букетик полевых цветов, то заботливо моет ей ступни, не позволяя наклоняться. Возобновившуюся было охоту Анико отменил: не хотел волновать Зелду.

Ветта всегда была рядом, начеку. Работа по дому практически целиком свалилась на нее, слава богу, Анико старался по мере возможности быть рядом и помогал управляться с наиболее тяжелой. Да и Одо с Агной частенько заглядывали к ним, чтобы проведать, как там сестренка.

В очередное утро неожиданно Зелда завопила во всю мочь, чувствуя, как дите просится в мир. Ветта с Анико подскочили как ошпаренные. Ветта, стряхивая остатки сна, помчалась к великанше. Анико, наскоро плеснув в лицо холодной водой из кадушки, побежал за знахаркой.

Ветта носила великанше то кружку воды, то примочку на лоб, чтобы как-то облегчить страдания. Вскоре вернулся Анико со старой знахаркой. Та быстро отогнала всех от роженицы, уложила ее в спальне и велела принести побольше чистых тряпок и теплой воды. Ветта все выполняла беспрекословно и расторопно, хотя и паниковала. Но, увидев Анико, взяла себя в руки, потому что на того было страшно смотреть.

– Ветку, Ветку зови! – послышался рев роженицы. Знахарка с неохотой впустила Ветту к ней.

– Ветка, милая, вдруг помру! – хрипела растерянная великанша. – Не оставляй, ради Всевечного, дитенка.

– Тьфу ты, дура! – ругнулась знахарка. – Все нормально у тебя, с чего помирать-то собралась?

– Неет, – вопила Зелда. – Обещай!

– Ну что ты, родненькая!

Желая успокоить Зелду, Ветта погладила ее по руке, и женщина немного успокоилась.

– Все хорошо будет. Я рядом.