Кукольная сказка

ГЛАВА 35

В дороге их застал снег: надежда показать спектакль до зимы таяла на глазах. С каждым днем погода становилась все хуже и хуже. Когда обоз въехал в город, на брусчатке тонким слоем блестел иней, а деревья полностью сбросили листву.

Уже вечерело, но Ветта все же решила дойти до лавки Ингена, чтобы проведать его и принести еды. Сбросив все, что привезла из Миттэ, прямо на кровать, она отмахнулась от расспросов Эллы и фру Эльги и забежала на кухню к Бруне, чтобы узнать, осталось ли чего после ужина. Бруна, как и всегда, была на посту.

– Приехала! – расплылась повариха в радостной улыбке, – А мы уж тут соскучились! – она собралась было организовать Ветте тарелку с хорошей порцией каши с мясом.

– Нет, нет, Бруна! Не надо. Положи лучше мне во что-нибудь с собой, – замахала руками Ветта.

– В смысле – с собой? Где это ты есть собралась? – Бруна в недоумении замерла, не донеся до тарелки половник с кашей.

– Мне отнести кое-кому надо. Бруна, пожалуйста, только быстрей!

– Ладно-ладно! Щас положу, – кухарка достала объемистый горшок и ловко наполнила его еще теплой кашей, недовольно ворча: – Сама-то когда поешь?

– Вернусь – поем! – Ветта, завернув горшок в первое попавшееся полотенце, побежала в сторону книжной лавки.

Как он там? Ветта беспокоилась, ведь поездка затянулась на три недели, а она думала вернуться дней через десять – двенадцать. Оказавшись у знакомой ей двери, недолго думая, толкнула ее. Дверь с шумом распахнулась. В глубине помещения ожил знакомый ей силуэт.

– Пришла, – ее встретил вздох облегчения.

– Пришла, – подтвердила Ветта неловко переминаясь с ноги на ногу, – И поесть принесла, – она протянула Ингену горшок с кашей.

Колдун неторопливо начал есть. Ничего не выдавало того, что он несколько дней уже голодал.

«Надо же, с каким достоинством, – подумала Ветта, – Не набрасывается, ложкой, чинно. Даже смакует».

Она украдкой наблюдала за ним, ловя себя на мысли, что очень соскучилась за это время. Наконец, когда он удовлетворил первое, самое острое чувство голода, она решилась заговорить.

– Как ты?

– Неплохо, жив пока, – разговор шел с трудом: оба не знали что сказать.

– Тебе еды хватило?

– Почти, я немного ем. Ты знаешь… – Инген внимательно посмотрел на нее, – Я скучал.

– И я скучала, – Ветта смутилась радости, нахлынувшей на нее.

– Ну что ж, теперь твоя очередь рассказать мне правду.

Ветта вздрогнула. Что он имеет ввиду?

– Ты же не отсюда. Я точно вижу! – на этот раз Ветта испугалась. Можно ли доверять ему? Как он это использует?

– Не понимаю… Я рассказывала. Из Миттэ… Сирота, – Ветта попыталась уйти от разговора.

– Все ты понимаешь. Не морочь мне голову. Я о другом, – начал сердиться старик и глянул ей в глаза.

Она, наконец, смогла рассмотреть его глаза. Радужки были редчайшего густо-фиолетового цвета, темные, почти черные. Ей на миг показалось, что в них отражается целая вселенная.

– А-а-а, так ты боишься! – рассмеялся Инген, – Не бойся! Я не причиню тебе вреда, я на это больше не способен… Мне просто хочется знать о тебе все. Раз уж мы так откровенно поговорили… в прошлый раз.

– Я не знаю, как это объяснить, – возразила Ветта.

– Расскажи, я пойму…

Она решилась. Будь что будет…

Ветта рассказала про свой прошлый мир. Рассказала все, что знала об истории. О Великой Отечественной Войне, о литературе, науке, оружии. Она говорила полетах в космос и интернете, о клонировании и социальных проблемах. Инген не перебивал ее. Слушал очень внимательно. И изредка кивал головой.

– Значит, люди в твоем мире многого добились благодаря науке?

– Да, но и многое разрушили благодаря ей, – она рассказала про атомную бомбу, про Хиросиму и Нагасаки. Про сотни тысяч жертв бесконечных войн, – Возможно, опасения ваших магов не были напрасны… – сделала вывод она, – Люди тоже бывают очень жестоки…

– Возможно, – согласился колдун.

Несколько минут она молчала, просто смотрела на Ингена, пытаясь понять, что же сейчас творится в его голове. И чем дольше она всматривалась в его лицо, тем отчетливей становилось видно, что морщины и шрамы на лице старика разглаживаются, и он больше походит не на векового старца, а на тридцатилетнего мужчину.

Бельмо на глазу исчезло, а глаза из темно-фиолетовых стали ярко-фиолетовыми. Седые брови почернели. Ветта вдруг отметила чувственный рот и чуть длинноватый нос. Образ был красивым и невероятно притягательным. Такой Инген чем-то походил на Киану Ривза в «Матрице». Ветта махнула рукой, пытаясь отогнать видение, и оно исчезло.