Кукольный театр леди-попаданки

7. Начало пути

Я выглянула в окошко и увидела людей, толпившихся перед распахнутыми створками ворот, обитых проржавевшим железом. На воротах был нарисован знак, напоминавший крестовую карточную масть.

Оказалось, что город окружала крепостная стена высотой в три человеческих роста.

Камни потемнели от времени, кое-где по ним расползлись зеленые стебли плюща.

Да, немало режиссеров продали бы душу, чтобы снять здесь какой-нибудь исторический фильм про Средневековье.

На выходе из города стояли четыре стражника с алебардами в серых мундирах и стальных шлемах с изогнутыми верхушками, чем-то напоминавшими петушиные гребни.

Люди с узлами стремились покинуть город. Кто-то вел в поводу корову, босоногий старик катил тачку со скарбом. Стоял невообразимый шум.

Рик тоже решил полаять, но Берта шикнула на него, и пес виновато улегся на дно повозки, стуча по полу хвостом.

— Ну и страшилище! — неодобрительно заметил Арлекин.

Он как-то сразу невзлюбил собаку.

— Добрый господин, возьмите нас с собой, ради всех святых! — крикнула дяде Гарольду молодая женщина с двумя чумазыми ребятишками, прижимавшимися к ее юбке.

Но наш возничий крикнул:

— Никак не могу!

У меня сжалось сердце от сострадания.

— Мышке нужен отдых, — сказал Гарольд, поправляя щегольский бархатный берет.

— Посторонись! Посторонись! — мимо нас промчались два всадника в серых плащах. Из-под копыт во все стороны летели комья грязи.

Один из всадников хлестнул плетью зазевавшегося прохожего, и тот упал в грязь.

Никто не бросился помогать пострадавшему.

Кажется, в здешнем мире царили жестокие нравы.

Всадники что-то крикнули стражникам, и те сразу пропустили их. Лошадиные копыта дробно застучали и вскоре стихли.

Дошла очередь до нашего фургона.

— Полгроша с человека и грош с повозки, — заявил стражник, заглянув в фургон.

— Это же просто грабеж! — возмутился дядя Гарольд.

— Ага, рэкет средневековый, — пискнул Арлекин.

— Приказ бургомистра Фальхейма, любезный! — гаркнул стражник. — Коли не нравится, оставайтесь в городе или ступайте к Южным воротам.

Гарольд полез в карман своей потертой куртки и зазвенел монетками.

Наконец наша повозка выкатилась на мост, перекинутый через крепостной ров, а затем мы поехали по дороге. Деревья по обочинам были срублены и торчали неряшливыми пеньками.

— Поедем сначала в Рансбор, а оттуда будем выбираться на южный тракт, к Грамшарту,— сказал дядя Гарольд.

Мне эти странные названия ничего не говорили.

— Вот и заработали мы талеры к зиме, одни убытки понесли в этом Фальхейме, — ворчала Берта, словно забыв, что совсем недавно мы могли проститься с жизнью.

— Кто же знал, что дракон проснется, — отозвался с облучка Гарольд.

- Храмовники говорили, что он долго еще проспит, - заметила Берта.

Том беспечно грыз ворованное яблоко.

Мышка не спеша тянула фургон, мы ползли по тракту со скоростью черепахи.

Дорога плавно поднималась вверх.

Лошадь еле плелась, а затем и вовсе встала, тяжело дыша.

Гарольд соскочил с облучка, распряг лошадь и привязал ее к повозке.

— Будем толкать фургон сами, совсем немного осталось, — решил он.

Мы выбрались из повозки и стали вчетвером толкать ее вперед.

Рик весело прыгал рядом, видимо решив, что это какая-то игра.

Наконец, обливаясь потом, мы кое-как дотянули фургон до вершины небольшого холма, и дядя Гарольд объявил привал.

Я посмотрела назад. Небо над несчастным Фальхеймом было темно-серым, словно грозовая туча.

Рядом виднелась небольшая рощица.

— Я в кустики, — объявил Том и, подтянув штаны, направился в сторону.

Вернувшись, он сказал:

— Там есть ручей, можно умыться.

— Вот хорошо, а то я уже прокоптилась вся от этого дыма, — обрадовалась Берта. — Пошли, Элис, освежимся.

Берта достала из фургона небольшой котелок, тряпку и кусочек серого мыла, и мы с ней пошли в сторону, куда показывал Том.

— Слышь, Алиса, меня бы тоже водичкой аккуратно умыть, - попросил Арлекин. — Весь в саже, скоро чесаться начну.

Украдкой убедившись, что никто на меня не смотрит, я взяла куклу с собой.

Ручей весело журчал, щебетала какая-то лесная птица, в траве синели яркие колокольчики.

Я с наслаждением ополоснула лицо прохладной водой.

— Течет ручей, бежит ручей, и ты ничья, и я ничеееей, — неожиданно заголосил Арлекин.

Я даже обернулась, опасаясь, что он распевает вслух, но Берта как ни в чем не бывало набирала в котелок воду.