Кукольный театр леди-попаданки

13. "Здесь помню, здесь не помню"

Я открыла сундук с куклами, стоявший в углу фургона, и принялась их разглядывать. Пахло пылью, старой древесиной сушеными травами.

Крестьянка в выцветшем платке, важная дама в бархатном платье, поблекшем от времени, принцесса с крохотной тускло поблескивавшей жестяной короной.

Рыцарь в деревянных крашеных латах, уже знакомые мне солдат, мельник, бес... Набитые мягким тряпьем, с размалеванными лицами и деревянными руками, свисавшими на веревочках, они были грубоваты, но полны особого, почти магического обаяния.

Я заметила, что кое-где ткань на нарядах протерлась до дыр, и, достав нитки с иголкой, принялась заштопывать прорехи. Некоторым, пожалуй, стоило бы сшить новые платья... Монотонная работа успокаивала и возвращала ощущение чего-то знакомого, почти родного.

Какой была настоящая Элис? Что ей нравилось, чего она боялась? Что если кто-то заподозрит меня?

— Элис, держи! — К фургону, словно рыжий вихрь, подбежал Том. Он развернул промасленную тряпицу и протянул мне два румяных пирожка, от которых шел соблазнительный запах.

Сам он уселся прямо на траву и принялся уплетать свой.

— Этот с курятиной, а есть еще с морковкой и яблоками. В трактире купил, а хозяйка так вообще от щедрот парочку добавила — больно ей наше представление пришлось по душе.

В ответ у меня в животе предательски заурчало.

Пирожок и вправду оказался восхитительным, нежная курятина буквально таяла во рту, и на мгновение мир показался простым и ясным.
— Спасибо, Том. А голоса ты и впрямь здорово изображаешь! — искренне похвалила я.

— Ну, дядя Гарольд меня не зря подобрал, вместо того чтобы стражнику сдать! — с полным ртом довольно буркнул Том. — Я тогда как начал визжать да пищать на разные лады, он аж рассмеялся и повел к фургону.

— Подобрал? — удивилась я.

Рыжий веснушчатый мальчишка и впрямь был ни капли не похож ни на миловидную Берту, ни на кряжистого Гарольда

— Ага, на рынке. Я у него кошелек стащить хотел... Ты что, Элис, не помнишь? — он искренне изумился, и в его глазах мелькнула тень беспокойства.

— Я после этого пожара много чего не помню, Том, — тихо призналась я.

«Здесь помню, здесь не помню», — вдруг всплыла в памяти фраза из старого советского фильма.

— Может, это потому, что дракона повидала? — предположил паренек, протягивая мне второй пирожок.
— Может быть... — ответила я, и в душе что- больно кольнуло. Дракон? Было ли это?

Вдруг в моей голове промелькнула смутная картина. Я бегу босиком по лесной дороге, а надо мной пролетает огромное черное чудовище…

Что это? Обрывки воспоминаний настоящей Элис?

— У меня мамка померла, а папка на войну с вестанским королем еще раньше ушел. Я один остался, — Том начал рассказывать, глядя куда-то в сторону, в свое прошлое.

— Сначала попрошайничал, а потом прибился к компании старших мальчишек. Они сказали: «Ступай на рынок, стащи что-нибудь, а мы тебя к себе возьмем. Будем защищать и ремеслу учить».
— Ага, ремеслу... Кошельки тырить у ротозеев, — проворчал Арлекин.

— Ну, дядя Гарольд меня и схватил. А я как давай пищать да причитать на разные голоса... Он меня и привел к вам. Так с вами и кочую. Мне повезло — крыша над головой есть, всегда сыт, и полкоролевства уже объехали! — с гордостью заключил Том.

Я кивнула, сжимая в кармане платок.
— А если бы он тебя стражникам сдал?
— Тогда бы для начала выпороли. А потом палец отрубили бы или сразу на каторгу сослали... — он беспечно махнул рукой, будто речь шла о пустяках, но я увидела, как он непроизвольно сжал кулак, пряча большой палец.

У меня мурашки побежали от беспечных слов паренька. Мир, в который я попала, был слишком жесток.

— А ты сам придумываешь, что куклам говорить? — спросила я, чтобы переменить тему, загнать подальше накативший ужас.
— Что-то подсмотрел у других кукольников, чему-то дядя Гарольд научил, а часто и сам от себя добавляю. У меня память отличная! Один раз услышу — и уже вовек не забуду, — похвастался он, и его лицо снова озарилось улыбкой.

Его рыжие вихры забавно торчали во все стороны.

— Давай я тебя постригу немного, — предложила я, доставая ножницы, желая сделать что-то хорошее для Тома.

— Не-а! — мальчишка сразу насторожился, с опаской глянул на инструмент и отпрыгнул на почтительное расстояние, будто это был не инструмент портного, а орудие палача. — Пусть так будет.

— Том, Элис!Похлебка готова! — послышался голос Берты.

Она вышла на покосившееся крылечко дома, осторожно неся дымящийся котелок,

и водрузила его на перевернутый ящик рядом с фургоном. Рядом поставила другой ящик, накрыв его светлым льняным полотном.

Том мигом принес тарелки и ложки, а Берта тем временем нарезала половинку душистого ржаного каравая на импровизированном столе.
— Ханна, хозяйка, хлеба дала, — пояснила она, разливая по мискам густую похлебку с кусочками цыпленка и овощами.

Она была наваристой и невероятно вкусной.

Если бы моя приемная мать, Инесса Львовна Лубенцова, увидела, из каких потертых мисок мы едим эту простую еду, она бы непременно упала в обморок. В доме Лубенцовых была целая коллекция сервизов, чайных, кофейных, столовых.

Немецкий фарфор, итальянская керамика... Горы посуды, сверкающая кухонная техника, штат прислуги.

Я хорошо помнила, как оробела, впервые попав в их трехэтажный особняк после детдома. Он тогда показался мне сказочным дворцом, а своя комната — покоями принцессы... Теперь же тот мир казался таким же далеким и нереальным, как сон.

— Том, сбегай к колодцу, воды принеси. А ты, Элис, протри глаза-то и за посуду принимайся, а то витаешь в облаках, — оборвала мои воспоминания Берта, наливая похлебку в миску для Рика и кроша туда хлеб

Когда Том скрылся с ведром, она повернулась ко мне, сложив руки на груди:
— Думаешь, я не знаю, о ком это ты размечталась? Небось об этом красивом виконте... Он на тебя так смотрел, как на сахарный леденец. Смотри, Элис, будь с этим господином поаккуратней. Такие, как мы, для них — позабавиться на разок-другой. Оглянуться не успеешь, как оставит тебя с приплодом, а сам — умчится к себе в родовое гнездо. Их мир не для нас, запомни.