Кукольный театр леди-попаданки

14. Местные страшилки

«Вальгард»,— вдруг прозвучал у меня в голове печальный женский голос, мелодичный, как звон серебряного колокольчика.

Я вздрогнула и уронила оловянную миску, которую мыла. Сердце забилось часто-часто, словно я пробежала стометровку.
— Что ты там копошишься? — сердито бросила Берта, оттирая котелок песком.
— Ничего, — пробормотала я. — Так, просто… показалось.

Но это было не «просто». Это название звучало в самой глубине моей памяти, словно эхо из глубокого колодца. Вальгард. Вальгард.

Голова закружилась, и вдруг все, окружавшее меня, словно подернулось зыбкой туманной дымкой.

Я закрыла глаза, пытаясь поймать ускользающее чувство. Не образ, не воспоминание, а лишь ощущение — прохладный мрамора под моими босыми ногами, дурманящий запах цветов, низкий голос мужчины и звонкий смех женщины.
Чувство невыносимой нежности накрыло меня, и я почувствовала себя любимой, нужной и защищенной. А потом все исчезло, и я опять оказалась рядом с фургоном кукольников.

Что это? Смутные воспоминания Элис?

Гарольд меж тем присел на деревянный ящик.

Он снял свой бархатный берет и покрутил его в руках.
— В лесах да на дорогах сейчас не только мародеры и разбойники всех мастей. Проснувшийся дракон людей напугал, отсюда народ потянется.
—Да еще в трактире торговцы говорят, творится что-то неладное, — продолжил он, понизив голос, хотя вокруг, кроме нас, не было ни души. —Сказывают, снова куклы по лесам бродят…
Том, игравший у колеса фургона с Риком, замер.
— Опять эта сказка? — фыркнула Берта, но в ее голосе не было уверенности. — Страшилку для детей придумали, чтобы по ночам из дома не бегали, а теперь и ты, дурень, ее повторяешь?
— Не сказка это, жена, — покачал головой Гарольд. — В лесах под Вальгардом люди пропадают. Не всех находят. А тех, что находят… — Он замолчал и многозначительно постучал пальцем по виску. — Не в себе они. Бормочут что-то про ожившие тени и голоса… И на руках у них… — он сделал паузу, — ниточки, как у кукол. Шелковые, красные, как кровь.

По моей спине пробежал холодок. Я машинально посмотрела на свои руки — тонкие, изящные пальцы, привыкшие держать иглу и нитки, создавать кукол и управлять ими, подчиняя ходу спектакля.
— И куда ты нас, старый дурак, хочешь потащить? — вздохнула Берта. — Из огня да в полымя?
— А куда денешься? — резко парировал Гарольд. — Здесь оставаться нельзя. К зиме мы все с голоду подохнем, как мухи. А в Вальгарде, ежели к свадьбе в герцогском дворце поспеем, немало талеров заработаем. Рискнуть стоит…
— Не доберемся мы туда сами, — покачала головой Берта.
— Утро вечера мудренее, жена.

Оказывается, в этом мире тоже знали такую пословицу.

Берта сумела договориться с Ханной, хозяйкой домика, возле которого остановился наш фургон, чтобы мы с Томом переночевали у нее в сарае, служившем конюшней.
Муж женщины уехал на заработки, и Гарольд пообещал ей помочь по хозяйству.

Вечером сама Берта с Гарольдом остались в фургоне, а мы с Томом, подхватив охапку одеял, пошли в сарай. Рик побежал за нами.

В свое одеяло я спрятала Арлекина.
Внутри пахло свежим сеном и лошадьми. Том соорудил из нескольких мешков подобие постели сначала для меня, а потом у другой дощатой стены для себя.

Я постелила одно одеяло на импровизированную постель и улеглась, укрывшись вторым.

В углу что-то подозрительно шуршало. Рик время от времени порыкивал, а затем стал разгребать сено мощными лапами.

Арлекин пропищал:
— Сплошная антисанитария… Спать приходится то на сене, то на лавке. Нет чтобы на кровати с балдахином.
— Зачем тебе балдахин-то? Откуда ты вообще про него узнал? — удивилась я.
— Видел, когда ты фильм смотрела… Очень балдахин в спальне у той маркизы понравился, дорого-богато. Кружева, бахрома, а вокруг лепнина, позолота, — мой компаньон мечтательно вздохнул.
— Элис, ты веришь в страшилки про этих кукол? — спросил вдруг Том.
— Не знаю.

Собственно, я сегодня впервые о них услышала.

— Я раньше слышал, что такие куклы и детей утаскивают, чтобы их превратить в марионеток, — прошептал Том.

— Врут, – убежденно заявил Арлекин, — средневековое мракобесие, дикие суеверия…

— Элис, я вот думаю, нам надо новые представления придумать, а то у нас все одно и то же. Может, ты каких кукол новых сошьешь? — спросил Том.

— Надо подумать, — согласилась я.

Вскоре паренек ровно засопел, а я еще долго лежала с открытыми глазами. Страшилка о куклах произвела на меня неожиданно сильное впечатление. Если здесь летает дракон, почему бы не существовать и другим чудовищам?