Кукольный театр леди-попаданки

15. Представление в трактире

Утром Ханна покормила нас густой, дымящейся пшенной кашей с хрустящими золотистыми шкварками. Еда была простой, грубоватой и непривычной для моего вкуса, но, помня о нашем шатком положении, я мужественно съела ровно половину порции, запивая всё это терпким травяным отваром.
С тоской я вспомнила вкусный карамельный латте, который готовили в кофейне рядом с моим домом.

— Племянница ваша ест словно птичка, будто леди какая, — заметила хозяйка, укоризненно качая головой.
— Она завсегда так, — буркнул Гарольд, доедая свою кашу.

После завтрака всем нашлась работа. Берта принялась помогать хозяйке с большой стиркой, меня вместе с двумя дочками Ханны, Ани и Эми, бойкими погодками с веснушчатыми носами , отправили полоть огород, а Гарольд вызвался починить ветхий забор.
Вскоре мерный, бодрый стук молотка, приколачивающего свежие доски, заполнил утренний воздух.

Рик поплелся за мной на огород и лег в тени, высунув язык.
— Не бойтесь, он не тронет, — сказала я девочкам.
Они сначала с опаской поглядывали на большую собаку, но Рик вел себя дружелюбно.

Ани и Эми работали ловко, выдергивая сорняки и бросая их в общую кучу.
Я с удивлением обнаружила, что здесь растут те же овощи, что и в моем мире: морковь, свекла, круглая репа, лук, горох на тычинах, картофель и огурцы. Не увидела я только помидоров.
Здешние сорняки, какая-то неизвестная мне трава с темными пупырышками на листьях, оказались на удивление колючими и жгучими, навроде крапивы, а перчаток мне никто не выдал. Вскоре мои нежные ладони покрылись красными пятнами и мелкими, болезненными волдырями.

— Ты что же, Элис, руки соком молочая не смазала? — удивилась старшая из сестер, Ани, и протянула мне тряпицу, смоченную какой-то мутной, пахучей жидкостью.

— Это настой от зуда, мамка готовит. Приложи, сразу полегчает.
Я послушно прижала прохладную ткань к обожженной коже. Горьковатый травяной запах ударил в нос, но почти сразу же едкий зуд отступил, сменившись онемением.

Работа пошла быстрее. Иногда я поглядывала на дорогоу. Мимо время от времени проезжали телеги, груженные скарбом, и усталые всадники. Но чаще брели пешие — семьи с детьми и одинокие фигуры с узелками за спиной. По их отчаявшимся, усталым лицам и потухшим глазам я поняла: они бежали из Фальхейма.
Перед глазами снова встала картина пылающего города и жуткая тень дракона. Кажется, нам очень повезло, что мы сумели выбраться оттуда.

Вдруг возле самого забора возникла тень. Какой-то обросший, неопрятный мужик с бегающим взглядом остановился, ухмыляясь. Он гнусаво заговорил:
— Эй, красавица! Хозяйка, тебе работник не нужен? На все сгожусь, хоть днем, хоть ночью!

По спине у меня пробежал неприятный холодок. Мужик, облокотившись на изгородь, ухмылялся. От него исходила смутная опасность. Я сразу же вспомнила разбойника, напавшего на меня у ручья.
Рик, до этого мирно дремавший в тени, вдруг вскочил. Глухо, угрожающе зарычав, он встал на задние лапы, оперся передними о шаткую изгородь и обнажил клыки. Мужик отскочил, грязно выругался и поспешно пошел прочь по дороге.
— Хороший песик, умный, — одобрительно сказала одна из девчушек, и Рик, вильнув хвостом, посмотрел на нее. Могу поклясться, что он улыбался.

— Элис, покажешь нам потом ваших кукол? — спросила Ани. Она была побойчее сестры.
— Конечно.

В полдень, когда солнце начало нещадно палить, Гарольд отложил молоток. Мы перекусили хлебом с сыром, после чего он с деловитым видом отправился в трактир — на очередную разведку, как объяснил Берте.
Но совсем скоро Гарольд вернулся.
— Элис, Том! Собирайтесь! — выпалил он, едва переведя дух. — Там виконт этот, де Монфор, и его солдаты требуют представление им показать. Прямо в «Черном вепре»! Виконт уже и задаток дал, серебряный талер, — он показал небольшую светлую монету, сверкнувшую на солнце. — Так что давайте, не мешкаем, развлечем благородных господ!
— Что будем показывать? — деловито спросил Том, рукой приглаживая рыжие вихры.
— «Солдат и демон», военные это обожают. А под конец — «Любовь маркизы»… Она должна понравиться благородным господам.

Гарольд быстро запряг Мышку, и наш пестрый фургон, подпрыгивая на кочках, покатил обратно к трактиру.
На единственном заведении местного «общепита» красовалась выцветшая деревянная дощечка с кривым изображением тощей черной свиньи с неестественно длинными клыками. На площадке рядом с трактиром стояло несколько повозок, рядом высился большой бревенчатый сарай, откуда доносилось лошадиное ржание.
Гарольд взял в руки большой деревянный короб с куклами, а я — свернутый новый занавес. Том схватил лютню, отозвавшуюся звоном струн, и мы переступили порог заведения.

Мне сразу ударил в нос запах пота, прокисшего пива, жареного мяса и лука.
Внутри стояло десятка полтора столов, грубые деревянные табуреты и длинные лавки.
Трактир был заполнен мужчинами. Никто не обратил на нас особого внимания.
За столом в центре сидели виконт де Монфор со светловолосым Николасом. За их спинами толпилась кучка солдат в мундирах и еще несколько зрителей.

— А вот и кукольники пожаловали! Пока они готовятся, ты можешь сделать последнюю ставку, капитан! — громко произнес де Монфор.
Я заметила, что на деревянном столе перед мужчинами лежит кучка монет. Видимо, здесь шла азартная игра.
— Что же, Ариан, сегодня твой день, но давай сыграем еще раз, — отозвался Николас.
Затем он обернулся и увидел меня.
Я тоже смогла рассмотреть его лучше. Лицо мужчины нельзя было назвать красивым в классическом понимании, но нос с горбинкой, голубые глаза, усмехающиеся губы и светлые волосы придавали ему особый шарм. Пожалуй, в моем мире его внешность назвали бы нордической.
Несколько мгновений Николас смотрел, будто что-то решая, а затем произнес:
— Пусть кукольница выбросит кости за меня. Удача — леди капризная.
Он протянул в мою сторону стаканчик, в котором что-то брякнуло.