Кукольный театр леди-попаданки

17. Мы отправляемся в путь

Гарольд взялся за молоток — он хотел до отъезда закончить латать ветхую изгородь у домика Ханны. Я занялась шитьём нового платья для маркизы Аделины, пока дочки хозяйки играли с Томом. Арлекина я положила рядом с сундучком с принадлежностями для шитья. Мой компаньон со мной с утра не разговаривал.

Вдруг возле забора остановился мужчина в солдатском мундире. Я видела его в трактире во время представления. Темноволосый, приземистый, он, пошатываясь, подошёл к калитке и распахнул её.
— Эй, кукольница! — хрипло крикнул он. — Поди, тебе скучно одной? Пойдём прогуляемся! Угощу имбирными пряниками!
Он вынул из кармана сероватый прямоугольник.
— Алиска, даже не вздумай с этим нищебродом связаться! — заверещал Арлекин, как пожарная сирена.. — У нас тут виконты перспективные имеются…
— Ты меня зачем пугаешь? — укоризненно поглядела я на куклу.
— Идите, куда шли, — сказала я солдату.
— Что, не нравлюсь, милочка? — солдат осклабился, распахнул руки, словно пытаясь меня обнять, и сделал пару шагов в мою сторону. От него сильно пахло спиртным, лицо было раскрасневшимся. На всякий случай я взяла в руки ножницы.

В это время подскочил Рик. Зарычав, он встал между мной и солдатом, оскалив зубы.
— Пошла вон, тварюга! — солдат замахнулся на пса, подобрав с земли обломок штакетника.
Рик не шелохнулся, его длинный хвост бил по земле, как плеть.

В этот момент к калитке подошёл Гарольд с молотком в руках. Его обычно добродушное лицо было суровым.
— У нас тут не притон, солдат, — пробасил он, и в его голосе прозвучали стальные нотки. — Мою племянницу не трогать. Иди своей дорогой.
Солдат что-то невнятно пробормотал и сплюнул.

На дороге послышалось лошадиное ржание. Капитан Николас осадил лошадь у нашего забора, взгляд его был холодным.
— Что ты здесь делаешь, Томсон? Я велел не напиваться перед дорогой. Ты заступаешь в дозор через час. Приеду — прикажу окатить тебя холодной водой.
Солдат что-то буркнул и, понурив голову, поплёлся прочь.
— С рассветом выезжаем. Не опаздывайте, — Николас откинулся в седле, окидывая наш фургон цепким взглядом. — Закрепите свои мешки. Убедитесь, что всё крепко привязано, возьмите с собой только самое необходимое. Дорога будет трудной.
Он перевёл взгляд на Рика.
— И если ваша собака хоть раз кинется на кого-то из моих людей, будем считать, что её здесь не было. Понятно?
— Рик — защитник, а не боевой пёс, господин капитан, — поспешно сказала Берта, подходя и обнимая собаку за шею. — Он послушный, просто оберегает Элис.
— Будете готовить завтрак и плотный ужин для моих людей. Полтора десятка солдат и мы с виконтом. Остальные обозники будут питаться сами.
Взгляд холодных голубых глаз остановился на мне.
— Тебя никто не тронет в пути. Если кто-то будет руки распускать, говори мне.
Николас кивнул без особой теплоты, развернул коня и поскакал прочь.
— Суровый мужик, — прокомментировал Арлекин, но я не ответила.

Как только начало темнеть, Гарольд велел укладываться спать. Мы с Томом опять отправились в сарай. Паренёк прихватил с собой кусок пирога с курицей, который испекла Ханна.
Том без умолку болтал о Вальгарде, о том, что там большая ярмарка и наверняка по дороге будут города и деревни, где можно будет заработать.
Наконец он угомонился и засопел в своём углу.

Мне не спалось. В темноте сарая, глядя на чужие звёзды в щель между досками, я думала только об одном: удастся ли мне вернуться в мой мир? Что происходит там сейчас? Здесь, в этом странном мире, у меня появилась семья и пёс-защитник. Но всё это принадлежало не мне. Это была жизнь Элис.
Я снова вспомнила рассказ Берты про то, как они нашли девочку на лесной дороге.
В своём мире я не помнила родную семью. Только унылый детский дом, из которого в возрасте двенадцати лет меня забрали Лубенцовы, приёмные родители. Но из разговоров воспитателей я знала, что попала в детский дом в восьмилетнем возрасте. Где же я была до этого? Почему не сохранились никакие ранние детские воспоминания?
Уже учась в театральном, я обращалась к психологу, и со мной провели сеанс гипноза. Бородатый мужчина с монотонным голосом заставлял меня считать до десяти, раскручивая перед лицом блестящий металлический диск на цепочке, пока я не уплыла в сон.
Но после моего пробуждения психолог только развёл руками. Мужчина сказал, что в данном случае он бессилен. Создавалось впечатление, что мои воспоминания просто стёрты, или я сама боюсь их, и подсознание поставило мощный барьер, охраняя психику. Психолог сыпал научными терминами, но мне это не помогло. Специалист посоветовал мне сосредоточиться на настоящем и будущем, и больше я никуда не обращалась…

Утром меня разбудил крик петуха. Рик лизнул мою ладонь, и я разлепила глаза.
Гарольд уже запрягал Мышку, Берта суетилась возле фургона.
Мы собирались быстро, почти молча. Ханна вышла проводить, сунула Берте каравай хлеба и помахала на прощание:
— Храни вас святая Эйления…

У трактира уже вовсю кипела жизнь. Там стояло с десяток разномастных повозок и даже одна небольшая крытая карета.
Сам капитан Николас, сидя на вороном коне, объезжал обоз. Его голос, громкий и властный, резал утренний воздух:
— В пути я — закон! Мои приказы исполняются беспрекословно и немедленно!
Затем он повернулся к своим солдатам. — Эти люди — под нашей защитой. Их безопасность — ваша честь. Каждый из вас получит прибавку к жалованью за эту дорогу.
Он дал знак рукой.
— Держаться в центре каравана! Повозки с товарами — в середину. Кукольники едут позади. Перед ними — повозка с припасами. Впереди скачут двое солдат, остальные — по бокам и сзади. Если меня нет рядом — слушайтесь виконта де Монфора.
Красавчик виконт, сидя рядом на гнедой лошади, улыбаясь, помахал рукой.
— Ну, что, в путь, да хранит нас святой Элион! — скомандовал капитан.

Повозки медленно тронулись, заскрипев колёсами, выстраиваясь друг за другом.
Рик запрыгнул в фургон и сидел смирно, не высовывая морды. Арлекин с утра помалкивал.
Наша повозка была последней.
Гарольд взял в руки вожжи и тихо сказал:
— Ну, Мышка, не подведи.