Кукушкины слезки

V

            Липовый парок был чудо как хорош. Александр Степанович Филатов с наслаждением фыркал, будто сытый тюлень в марте и ожесточенно хлестал себя двумя вениками: березовый в левой руке, дубовый – в правой. Но всему рано или поздно приходит конец, даже блаженству. Вконец обессилев, ссыпался с полка, едва не снеся дверь, вывалился из парилки.

            – Уф, хорошо! – закрыл дверь, чтобы сберечь парок, подцепил из алюминиевой фляги ковш прохладной водицы, вылил себе на голову. – Уф, хорошо то как!

            Повесил ковш обратно на стену, вышел в предбанник, где на столе из светлой сосны ждала вожделенная трехлитровка с пивом.

            – А ведь должен был насторожиться, старый черт! – пронеслась запоздалая мысль. – Должен, твою мать!

            Еще тогда, когда в сельпо вдруг неожиданно завезли пиво – нужно было насторожиться. Сроду такого не было, чтобы пиво завезли. Да еще и вволю. Слух о необычном явлении пронесся по деревне, как лесной пожар по сухой степи, и Александр Степанович невольно поддавшись общему порыву и, без особой надежды прихватив пару банок пошел к магазину.

            Фронтовик дед Агрофен Жигалин, прозванный острыми на язык земляками Аграфином и Прожектором Перестройки за то, что собирал по всему району подписи под петицией Горбачеву с требованием прекратить «сухой закон» привычно прокричал:

            – Ветераны без очереди.

            – Не волнуйтесь, Аграфен Маркович, – продавщица Клава задорно подмигнула толпившимся за Прожектором Перестройки мужикам, – на всех хватит.

            – Это как на всех? – не понял дед.

            – Хватит, да еще и останется. Вволю привезли.

            – Неужели от демократов такое счастье? – не поверил Агрофен.

            – Не знаю от кого, только пива много.

            – Нешто правда демократы жизнь наладят? – удивился механизатор Пыня.

            – Наладят, держи карман шире, – сварливо откликнулся политически подкованный Агрофен, – сначала Курилы у нас заберут, а потом наладят.

            – Хрен им, а не Курилы, – начали горячиться мужики. – Ексель-моксель им поперек дышлом, а не Курилы.

            – Я им перейду границу у реки! – Пыня погрозил кулаком.

            – Япония в той стороне, – добродушно усмехнулся Александр Степанович.

            – В той? – Пыня поменял направление угрозы.

            – Географию знать надо, – наставительно сказал Агрофен, выставляя из авоськи на прилавок трехлитровые банки. – А то Берлин второй раз взять не сможешь, забредешь к финнам.

            – Это я НАТО грозил, – не растерялся Пыня. – Превентивно.

            Наградой ему стал дружный смех мужиков.

            – И шведу, – кивнул Прожектор Перестройки, жадно глядя на пиво.

            Взял Александр Степанович пиво, идет домой, а тут соседские ребятишки.

            – Дядя Саша, возьмите раков, ночью наловили.

            И ведро суют, пострелята.

            Глянул Александр Степанович: раки крупные, мордастые, ну что твои депутаты в телевизоре. Не устоял: достал потертый кошелек, отсчитал пацанве.

            – Только сигареты не покупайте, а то уши надеру, – постращал пальцем.

            – Не, дядя Саша, мы на крючки и ножики.