Культ Всезнающего

Глава 2.

В полутьме Алайса была едва различима, поэтому я достраивал её образ по тем ярким воспоминаниям, в которых она, словно валькирия, своим словом вытащила мою жизнь из лап смерти.

Девушка имела русые длинные волосы, которые прикрывали её груди. Алайса была хорошо сложена: у неё рослая, вытянутая фигура, а натруженные руки и сосредоточенное выражение лица выдавали в ней настоящую героиню.

Её большие зелёные глаза, казалось, отражают всю глубину леса – и его опасность, и его умиротворяющую красоту. Было в ней нечто загадочное, нечто, чего я ещё сам до конца не осознавал. Что значат слова: «Я сама проверяла»? Должно быть, эти дикари посадили её в клетку? О, я бы не удивился, что и это прекрасное создание пережило такие невзгоды!

– Надо быть дураком, чтобы зайти на нашу территорию в одиночку, – сказала Алайса и просунула кусок мяса через прутья решётки.

Я взял его. Руками ощутил, как сквозь листья лопуха пробивается теплота, видимо, мясо было обжарено совсем недавно.

– А я этого и не хотел. Так вышло… – ответил я, развернул мясо и вцепился в него зубами со страстью умирающего от голода человека.

– И как ты попал сюда?.. Что на тебе за тряпьё? – спросила Алайса, осматривая моё тело.

– Вполне себе неплохое у меня пальто, – пережёвывая кусок, ответил я. – Попал сюда странным образом. Можно сказать, провалился в могильную яму.

Девушка задержала взгляд на моей рукописи несколько секунд, а потом снова посмотрела на меня:

– Ты роман выдумал находу или действительно прочитал с листов бумаги?

– Прочитал. Я, вообще-то, и написал его!

– Не верю! – она сложила руки на груди и напоказ отвернулась. После искоса на меня поглядывала и сомневалась, задать ли следующий вопрос. Затем сделала вид, что диалог этот её совсем не интересует и спросила несколько наигранно: – Ну и… Как ты научился читать?

– Меня научили родители ещё в детстве.

Алайса фыркнула, поднялась со словами:

– Ты самый настоящий лгун.

– Постой! Я совсем не понимаю, что происходит! Поверь, я говорю правду! – эти слова позволили мне остановить Алайсу. Она было уже хотела уйти. – Посиди со мной. Я тебе расскажу ещё более интересную историю, чем ту, что рассказал вашему Богу.

Девушка пару секунд смотрела на пространство рядом с клеткой, раздумывая, и вернулась в сидячее положение.

– Во-первых, спасибо за мясо, – поблагодарил я, поглощая последний кусок. – Во-вторых, почему ты решила мне его дать?

– Тебя это не касается, чужак. Рассказывай свою историю, – грубо ответила она. Однако мне показалось, что Алайса только пытается скрыть свои настоящие эмоции.

– Как скажешь. Эта история будет о том, как я попал сюда.

И я начал ей рассказывать с той полнотой и чувственностью, с какими и писал свою книгу. Инстинктивно я понял, что девушке любопытно послушать нечто особенно занимательное, а потому мне достаточно было описывать историю так, как она происходила. Рассказ этот и без выдуманных дополнений был довольно любопытным.

***

История о том, как я попал в плен

Подмышкой я держал рукопись, держал с особым трепетом, как собственнолично взращённое дитя. Несколько лет доводил её до совершенства, несколько лет кормил её, чтобы в конце концов продать в издательство. И хотя сердце моё болело от этой жертвы, живот урчал от голода и заглушал душевную боль.

Солнце же будто смеялось надо мной и в то же время пыталось утешить. Его яркие, мягко согревавшие лучи напоминали мне, что это типичный для мира день и что мои проблемы тоже типичны. Мимо проходят обычные люди, которым знакомы мои проблемы: они нервничают, переживают, идут на уступки ради денег. Кого-то из них сократили на работе, кому-то на плечо нагадил голубь, кому-то на машину упала сорвавшаяся с дерева ветка. Я же обдумывал свою предстоящую неудачу и заранее пытался предугадать, что мне скажут.

Вода плескалась под мостовой – там буйствовала мелкая макрель, и порой круги расходились от бьющих по водной глади хвостов. Путь мой лежал вдоль канала, после направо по древней улочке, где ещё стояли дореволюционные дома, и наконец уходил в парк, который заканчивался лесной чащей. Через несколько километров я должен был подойти к месту, где в случае успеха труды мои были не напрасны.

Знаешь, если бы я рассказывал эту историю своим «соплеменникам», они бы посмеялись надо мной, мол: «сейчас информационный век, зачем нести рукопись в издательство, если можно скинуть её текстовым файлом по почте или где-то ещё? И зачем вообще писать рукопись!..»

Действительно, для многих это бы прозвучало глупо. Всё дело в том, что получить безликий отказ от издательства меня не устраивало. Слишком я научен горьким опытом и потому понимаю, что человеку нужно смотреть в глаза, когда получаешь отказ. В глазах по крайней мере можно увидеть кое-что ещё, кроме формального в письме: «Роман написан отлично, но он не соответствует имиджу нашего издательства» или «Благодарим за внимание к нашему издательству. Вы должны активно вести социальные сети, чтобы привлекать читателей. Раз у вас нет аудитории, то советуем вам её завести. Создайте блог и делитесь событиями из своей личной и творческой жизни».

Что такое блог и социальные сети? Это не так важно, Алайса. Откуда я знаю твоё имя? Услышал, когда вы меня избивали. Ах, это всё не важно… Просто послушай.

Вернёмся к этому дню. Встав пораньше, я позавтракал, кое-как привёл себя в порядок, однако забыл расчесать слежавшиеся на голове кудри. И пальто было моё довольно засаленным и потрёпанным – всю жизнь я трачу на свои книги и оттого будто живу в другом, фантастическом и невидимом для других мире.

Выскочив на улицу, едва не столкнулся со своей соседкой в дверях подъезда. Она посмотрела на меня как-то странно и мне показалось, что она вот-вот закатит глаза. Но к счастью (я считал, что такая низость от постороннего человека могла бы стать плохим знаком для меня в этот день), девушка радостно поздоровалась, и я ответил ей тем же.