Культ Всезнающего

Глава 4.

– Если я таким образом закончу твою болтовню, то пожалуйста, – я поднялся на ноги и вышел из клетки. Тело пока ещё слушалось меня, но по коже пробегала мелкая дрожь.

Щёки Шамока расплылись в улыбке, а тройной подбородок оттянулся вниз, от чего образовалось ещё несколько его складок. Вождь взялся за древко и приготовился меня пронзить.

– Стой! – я услышал голос Алайсы и обернулся. Девушка вышла из кустов с копьём в руке. – Ты поступаешь несправедливо, Шамок.

– Несправедливо? О воинской справедливости мне будет говорить женщина?.. Твоё дело – собирательство и работа в поле, разделывание дичи, как велит Всезнающий! А мужчины разберутся сами.

– Может и так. Но ты откормлен, уверен в своих силах и находишься на своей земле. Чужак же несколько дней просидел в клетке, он голодный и уставший, и даже без оружия в руках. И это ты приравниваешь к настоящему бою?..

– Послушай её. Женщина и вправду знает о воинской чести побольше тебя, – в этот раз уже усмехнулся я.

– Твоей кровью я оболью эти поля! – Шамок зашипел, приготовился нанести мне смертельный удар, но Алайса тут же подскочила и отбила его выпад своим копьём. Я же успел только отшатнуться и не ожидал, что местный вождь опустится до внезапного нападения. В его руках и так были все козыри, но, как видно, он был настолько неуверен в себе, что решил поразить меня исподтишка. Когда же Алайса отбила его удар, челюсть Шамока отвисла, он сказал, не веря своим глазам и едва справляясь с эмоциями:

– Ты посмела противиться моей воле?.. Я уже молчу о том, что ты взяла в руки оружие и даже вступила со мной в схватку! И ты действительно думаешь, что это тебе сойдет с рук, Алайса? Если бы… Если бы не твоя красота, я бы давно преподнёс твою голову Богу!

Шамок настолько широко раскрыл глаза, что было неясно, то ли он боится, то ли пытается нас напугать. Он тяжело дышал, а копьё в его руках подрагивало.

– Если ты и вправду хочешь произвести на меня впечатление, то позволь чужаку поохотиться с нашими людьми. Принесёт мясо для племени – из него будет толк. Пусть тогда живёт и охотится с нами. Меня ведь вы тоже когда-то взяли несмотря на то, что я была чужачкой. Вот и он пусть докажет свою пригодность.

– А мне это для чего, глупая женщина?.. Я должен убить чужака, избавить от него наше племя! Нет ему здесь места! Он как вошь, которая незаметно пьёт нашу кровь! – упёрся Шамок. Щёки его покраснели, задрожали от злости.

Лицо же Алайсы было прекрасным. Холодный свет луны падал на него, освещая гордый, безупречный лик девы. Сейчас она была особенно похожа на Афину. Её благородный стан, копьё в руке, древко которого упёрто в землю, сосредоточенный взгляд – всё формировало в моей голове образ воинственной богини, что жаждет справедливости.

– Всё хорошо, – успокоил я Алайсу, а сам трепетал в душе. Я взял себя в руки, когда понял, что иного выхода нет:

– Если Шамок хочет боя, то я пусть будет так.

Алайса удивилась, но не противилась. Вождь же принял настороженный вид: свёл брови, слегка оскалился и приготовился к бою. По сему было видно, что он заранее меня возненавидел за показную мужественность. Ведь Шамок хотел, чтобы я прогнулся под него, стал целовать ему ноги в надежде на милость спасения.

Алайса дала мне своё копьё и напутствие: «Будь осторожен». Она отступила от нас на два шага.

Места для боя было достаточно. Здесь, у храма, раскинулась целая зелёная поляна, на которой была и трава низкая, и земля ровная. С вождём мы начали кружиться друг напротив друга, как два бойцовых петуха. Надо сказать, я быстро пришёл в себя, всё моё тело будто проснулось, когда пришла пора сражаться за свою жизнь.

Несмотря на свой затворнический образ жизни, я имел подготовку и держал своё тело в форме тренировками со своим весом. Это было необходимо не только для того, чтобы нормально существовать, но, и чтобы работа моя была более осмысленной – покуда тело хорошо себя чувствует, мозг получает достаточно питания. Таким образом я берёг себя, чтобы быть стойким и идти к своей цели как можно дольше.

Страха смерти у меня не было. Мне нужно было совершить один решительный бросок, последствия которого неизвестны. Смогу ли я победить? На ум мне пришла блестящая мысль. Шамок вёл себя осторожно и тоже несколько побаивался меня, а потому я решил вывести его из себя:

– Какого это быть подстилкой Всезнающего? Вождь, тоже мне!

Шамок оскалился от моей дерзости. Одним глазом он поглядывал на Алайсу. Девушка едва удерживалась, чтобы не засмеяться.

Такого вождь не мог мне простить. Вены на его лбу вздулись, весь он напрягся, и, если бы тело его не прикрывал толстый слой жира, были бы видны сокращения мышц.

Шамок сделал первый выпад. Он попытался сделать вид, что ничего не предпринимает, но резко выставил вперёд левую ногу и дёрнул руками, чтобы достать остриём копья до моего тела. Я же отпрыгнул в сторону и сделал ответный выпад.

Хорошая собачка, – подумал я. – Исключительное самообладание.

Бой проходил с такой осторожностью, будто два профессионала дрались на шпагах. И вправду, здесь всё зависит от одного удара. Никаких доспехов на наших телах не было.

Шамок успел среагировать на мой выпад, но тело было его настолько расплывчато и неуклюже, что я без труда задел его жирный бок. Вождь прикрикнул и заметил на своём животе красную полосу крови. Это была сущая царапина.

– Когда я убью тебя, то изглодаю мясо на твоём теле до кости! – закричал как дикий зверь Шамок, и метнулся ко мне. Его крики привлекли всё племя. Туземцы проснулись, вышли из своих хижин и начали смотреть за боем.

Алайса же предупредила всех, что это честное сражение. Шамок решил вызвать чужака на поединок и всё проходит по правилам боя. Никто не должен вмешиваться, когда самцы выясняют, кто сильнее.

Мне приходилось уворачиваться, отпрыгивать назад и в стороны, когда вождь стал бездумно махать копьём. Со временем, когда я поймал ритм сражения, то сам себе внушил, что я туземец-боец. Так писатель представляет себя на месте своего героя, натягивает на себя чужую личину и получает заряд эфемерных сил с помощью самовнушения.