Купальская ночь, или Как я встретила свою судьбу

Пролог

Закат над Малой Яругой был багровым.

Варвара стояла на пороге своей лавки и смотрела, как солнце медленно тонет за холмами, окрашивая небо в цвета старой меди и спелой вишни. Воздух был тёплым, неподвижным, и в нём висело что-то странное — то, что она не могла объяснить, но что чувствовала каждой клеткой своего тела. Словно сама земля затаила дыхание перед чем-то важным.

Она знала это чувство. Оно приходило каждый год в канун Купалы. Лёгкая дрожь под ложечкой, ощущение, что за её спиной кто-то стоит, и мурашки, которые бежали по рукам, даже когда было жарко. Варвара привыкла игнорировать это. Она была ведьмой-травницей в третьем поколении, и её работа — верить в факты. Корень валерианы успокаивает. Настой зверобоя лечит раны. Три листика мяты в чае — к крепкому сну. Всё остальное — суеверия.

— Хозяйка, — раздался голос из глубины лавки. — Ты опять стоишь на пороге и смотришь в никуда.

Варвара обернулась. Кот Вася сидел на прилавке и смотрел на неё с выражением, которое она научилась читать за десять лет их совместной жизни: «Я знаю, что ты чувствуешь, и ты не можешь меня обмануть».

— Я просто дышу воздухом, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Солнце садится. Красиво.

— Ты не дышишь воздухом, — повторил кот. — А чувствуешь магию. И не хочешь признаваться.

— В воздухе нет магии, — сказала Варвара. — Есть только запах цветущих трав и вечерняя прохлада.

— Ты врёшь себе, — сказал кот. — И я знаю, почему. Ты боишься.

Варвара промолчала. Она не хотела признаваться, даже коту, что в последнюю неделю ей снился один и тот же сон. Каждую ночь она оказывалась в тёмном лесу, и голос звал её по имени. Голос был низким, тёплым, и в нём звучала тоска, которая заставляла сердце сжиматься. Она просыпалась с чувством, что потеряла что-то важное. Что-то, что искала всю жизнь, даже не зная об этом.

— Марфа говорила, — тихо сказала Варвара, обращаясь скорее к себе, чем к коту. — Она говорила, что в купальскую ночь я встречу свою судьбу. Или потеряю себя.

— И ты не веришь, — закончил за неё кот.

— Я не верю в судьбу, — ответила Варвара. — Я верю в то, что могу потрогать, увидеть, измерить. А судьба — это нечто неуловимое. Как магия. Её нет.

— А если есть? — спросил кот.

— Если есть, — сказала Варвара, — тогда почему я не чувствую её? Почему она прячется?

— Потому что ты не хочешь её видеть, — сказал кот и спрыгнул с прилавка. — Потому что ты боишься того, что она принесёт.

Варвара посмотрела на свои руки. Они были покрыты землёй и соком трав — следы дневной работы. Она провела пальцами по деревянной двери и почувствовала под пальцами тёплое, едва заметное биение. Словно дом, как и она, ждал чего-то.

Солнце опустилось за горизонт. Небо стало тёмно-синим, и на нём зажглась первая звезда. Варвара поёжилась и шагнула обратно в лавку. Странное чувство не исчезло. Оно пульсировало внутри неё, как второй пульс.

— Купала будет завтра, — сказал кот, прыгая на подоконник. — Ты пойдёшь?

— Нет, — сказала Варвара.

— Ты всегда так говоришь. И всегда идёшь.

— В этот раз не пойду, — твёрдо сказала она.

— Посмотрим, — сказал кот и отвернулся к окну.

Варвара осталась одна. Она смотрела на звёзды, которые зажигались одна за другой, и чувствовала, как внутри неё дрожит что-то старое, забытое, настоящее. Она не знала, что это было. Но она знала, что это не исчезнет.

И она боялась.

Она боялась того, что может случиться завтра.

Она боялась того, что Марфа была права.

И она боялась того, что её жизнь изменится навсегда.

Но Варвара была ведьмой. Она не показывала страха. Даже когда он жил внутри неё и пульсировал в такт вечернему ветру.

Она зажгла свечу, села за стол и открыла книгу рецептов. Но слова расплывались перед глазами. Она думала о тёмном лесе, о голосе и о том, что Марфа сказала: «В купальскую ночь ты встретишь свою судьбу. Или потеряешь себя».

— Я не потеряю себя, — прошептала она. — Я не позволю этому случиться.

Но внутри неё дрожала дрожь, которую она не могла унять.

И она знала, что завтра всё изменится.

Навсегда.