Купание красного коня

Купание красного коня

Случилось это на прошлой неделе, а быть может, месяц назад, или, если мне не изменяет память, полгода или год назад; хотя, если представлять эти события снова и снова, то, скорее всего, ничего из этого никогда и не происходило.

Единственное, помню, что сидела у своей подруги Киры на диване песчаного цвета с длинным ворсом, свисающим до пола, который прикрывал деревянные ножки, сделанные в виде стопки книг.

- Кира Ожерельева – молодой дизайнер нашей современности с яркими гениальными идеями открывает мировую выставку смелыми экспозициями, используя произведения известных живописцев! – Глянцевые страницы полетели в мою сторону и шлепнулись на сшитый из грубой мешковины ковер.

- А какие художники? – спросила я, поднимая журнал.

- Шишкин, Айвазовский и этот… Ну как его?.. Все время забываю. Три мужика на лошадях смотрят вдаль. А?

- Васнецов.

- Он самый. Ты придешь?

- Конечно, буду.

- Только давай не наряжайся. Я должна блистать этим вечером.

У высокого серого здания, хаотично собранного из огромных бетонных панелей, толпились посетители под ядовито-зеленым баннером во всю стену, кричащим наспех криво написанными буквами: «Современное искусство. Живопись будущего».

- Куда, куда? За мной будешь! – длинные ногти на руке с гремящими бубенцами схватили меня за загривок и потащили назад. – Что пасть разинула? Все ждут! Стой здесь!

Женщина лет двадцати пяти одернула плащ из блестящей фольги и нахмурила черные, нарощенные в три ряда брови.

- Невоспитанная молодежь! – ее поддержал парень примерно такого же возраста в полупрозрачных колготах с вставками из сетки на коленках. Он с громким хлюпаньем допил через трубочку стакан газировки, сплюнул под ноги толпе, повернулся ко мне и, тыкая черным наманекюренным пальцем, прошипел. - Стой здесь!

Пустой синий стакан пролетел над кустом с алыми розами.

- А что очередь? – кто-то нахально толкнул меня в спину. Подошедшая парочка зашуршала полиэтиленовыми пакетами, извлекла из них сочные бургеры и громко зачавкала.

- Я устала. – Сказала девица и села на корточки, аккуратно поправила вывалившийся живот из-под майки, придерживая его одной рукой над асфальтом.

Парень взмахнул завитым хвостом, расположенным в центре его выбритой головы, присел рядом, принялся вытаскивать лук из своего бутерброда и скидывать себе под ноги.

Высокие железные ворота выставки заскрипели и медленно растворились. Из здания вырвался писклявый голосок молодой певички, подпевая ржавым петлям, и взбудоражил толпу. Люди заулюлюкали, затолкали друг друга в спины: первые ряды громко заржали, распихали по сторонам охранников в оранжевой форме и побежали вглубь серых залов; справа и слева зашуршали кусты, из них повыпрыгивали пухлые, измазанные майонезом и кетчупом дети, срывая и топча красные лепестки цветов, грязными ручками и ножками. К моей спине приклеилась недоеденная котлета, и легкий пинок отправил меня на мягкий газон.

Отряхивая отутюженные брюки и пытаясь смахнуть прилипшее мясо, я медленно поднялась с земли. Ветер гонял пустые стаканчики из-под газировки и мятую жирную бумагу по асфальтированной дорожке, оставляя мусор в зеленой траве. Я остановилась на опустевшей площади перед ржавыми воротами и протянула билет охраннику, разгадывающему кроссворд на смартфоне. Мужчина отмахнулся от меня, не отрывая взгляд от экрана.

Сверху что-то зашуршало, и приклеенный на скотч баннер одним концом пополз вниз. «Живопись будущего» перегородила мне вход. Прилипшая к блузке котлета громко чавкнула, ударившись о бетонную плитку.

- Ну наконец-то! – Кира в черном бархатном платье, подол которого волочился за ней еще два метра, бежала ко мне. Каркас платья, сделанный по всей видимости из проволоки, цеплялся за пол, скрипел, оставляя длинные царапины. – Ну как я тебе?

Она попыталась повертеться из стороны в сторону:

- Как тебе мой дизайн?

И провела руками по хаотично приклеенным стразикам, паеткам, бисеру и вышивке.

- Королева! – я засмеялась и получила поцелуй подруги, оставивший след золотой помады на моей щеке, приправленный миллионом блесток.

- Что так долго? Я тебе вип-билет еле урвала, а ты опять опоздала. – Кира обиженно сжала пальцы с меховым маникюром. – Ну ладно! Хочешь увидеть настоящий шедевр?

- Конечно! Зачем же я тогда пришла сюда?

- Готова? – и не дождавшись моего ответа, она потащила меня вглубь выставки.

Шишкин

«Иван Иванович Шишкин – знаменитый русский пейзажист, живописец. Получил звание академика и профессора, обладатель серебряных и золотых медалей за свои труды, чьи работы помещены в Дюссельдорфском музее, в Третьяковской галерее, в государственном музее Санкт-Петербурга. Великий художник, точно передававший характер растительного мира, благодаря чему и занимал место самого сильного пейзажиста». - Думала я, рассматривая небрежно закрашенный валиком зеленый холст на стене. Краска местами пузырилась и засохла белыми потрескавшимися точками. Где-то, сильно разбавленная водой, стекла на край картины. Капли пытались чем-то стереть, оставив грязные разводы. Сверху на подрамник были приколочены гвоздями сухие березовые ветки, а на полу под картиной аккуратно разложена белая синтетическая шкура медведя. Табличка кричала красными буквами: «Утро в сосновом лесу».

- Ну как? – Кира трясла меня за плечи.

- А почему березовые ветки? Ведь утро в сосновом лесу.

- Да какая разница? Это ведь лес! При чем здесь это? Как я придумала! А? Обалдеть можно! Ну?

- А почему шкура медведя белая? Мишки ведь бурые.

- О, Господи! – подруга закатила глаза с золотыми линзами. – Все любят белых медведей. Что скажешь?

- Кирочка, вы дизайнер от Бога! Так тонко и чутко почувствовать дух и силу произведения еще ни у кого не получалось! – За нашими спинами, широко раскрыв глаза с выщипанными ресницами, стояла женщина в сером платье на пять размеров больше нее. – Это бесподобно!