Купеческая дочь

Глава 2

Вера взглянула на второго мужчину, он укоризненно покачал головой:

─ Что же это вы, барышня, удумали? Вот приедет Иван Григорьевич, что я ему скажу?

Ну, на это у Веры был ответ:

─ А вы не говорите.

Мужчина улыбнулся:

─ Шутите ─ значит, оклемались. Идти сами-то сможете?

Вера кивнула, и Илья опустил её на землю.

Сразу подбежали две женщины: одна постарше, другая помоложе. Та, которая постарше, заохала, запричитала.

Но Вера уже поняла, что она чья-то дочка, и, вероятно, не бедного человека, и приказала:

─ Хватит охать, в дом пошли, переодеться мне надо.

Командовать Вера умела. Свои дела в прошлой жизни держала железной рукой, хотя и в мягкой перчатке.

На входе в дом обернулась. Илья о чём-то разговаривал с её спасителем. Хотела спросить, кто он, но передумала и вошла в дом.

Хотя, скорее, это был терем, но очень красиво выстроенный, с любовью. Высокие потолки, большие застеклённые окна. Если бы Вера строила терем, то она бы тоже так сделала: чтобы потолка не было, чтобы он уходил остро ввысь, и казалось, что над тобой нет перекрытий.

Войдя в дом, женщины застыли, глядя на Веру. Естественно, она не знала куда идти, поэтому скомандовала, строго посмотрев на ту, что была помоложе:

─ В комнаты мои пошли, переодеваться.

Та, что постарше, видимо, никуда идти не хотела, поэтому заискивающе спросила:

─ Барышня, а может, с вами Лушка токмо пойдёт, а я насчёт горячей воды и завтрака распоряжусь?

Веру этот вариант полностью устроил. Во-первых, она узнала, что молодую женщину зовут Луша, а во-вторых, оставшись с Лушей вдвоём, можно чего-нибудь разузнать.

Луша была дородной девахой лет двадцати, таких ещё называют «кровь с молоком», на полголовы выше Веры, хотя Вере показалось, что она и сама немаленького роста.

Луша быстро организовала бадью с тёплой водой, которую прямо в комнату притащили двое здоровых мужиков.

Вера с наслаждением села в бадью, и пока Луша ходила относить мокрые вещи, рассмотрела себя.

Очень стройная, но вполне себе оформившаяся девушка с нежной белой кожей, с руками, никогда не знавшими работы, с маленькими ступнями, всегда носившими хорошую, явно сшитую по мерке обувь ─ не было видно ни одной мозоли.

Вера посмотрела на ладонь. Не то чтобы она увлекалась хиромантией, но кое-что изучала, и увидела, что линия жизни у девицы на правой руке совсем короткая, а вот на левой ─ то, что судьбой отмерено ─ длинная, даже на запястье уходит.

И вспомнила, что у неё-то всё было наоборот.

После тёплой бадьи Вера с помощью Луши переоделась во всё сухое и теперь сидела на диванчике, рассматривая милую девичью спаленку. На окнах розовые занавески, в тон занавескам над кроватью балдахин, покрывало на кровати тоже было розовое.

Луша показалась Вере словоохотливой. Пока она её переодевала, всё продолжала охать:

─ Что же это вы, барынька, удумали? Грех-то какой! И не сказали своей Луше даже.

И Вера решила её поспрашивать.

─ Луша, а это ты прибралась?

Луша отрицательно помотала головой:

─ Нет, барышня, так и было. Вы, наверное, даже не ложились.

─ Я что-то не всё помню, Луша, ─ сказала Вера. ─ После того как меня вытащили из воды, всё как в тумане. Расскажи, чего это я вдруг топиться пошла?

─ Так понятно чего, из-за любви, ─ сказала Луша.

─ А что за любовь-то? ─ спросила Вера.

─ Неужели даже Еремея не помните? ─ с подозрением спросила Луша.

─ Не помню, Луша, как отрезало, ─ с чистой совестью сказала Вера.

И Луша ей рассказала, что Еремей Васильевич, поповский сын, учил Веру разным наукам, потому как папа Веры хотел дочери дать хорошее образование. Вот и выписал поповского сына, который обучался за границей, и стал он Веру учить языкам и географии.

Ну и случилась у Веры первая любовь.

─ А тут папенька ваш объявил, что выдает вас замуж за столичного банкира, ─ закончила Луша.

─ И что? ─ Вера удивилась. ─ Я разу топиться пошла?

─ Ой, ─ сказала Луша, ─ нет, конечно. Вы же папеньке рассказали про вас с Еремеем, в ноги ему бросились, чтобы он вам пожениться разрешил.

─ А он? ─ поторопила Вера Лушу, которая явно тяготела к драме, иначе зачем ей так медленно и с паузами всё рассказывать.

Луша губы поджала, как будто обидевшись, что её так торопят, и сказала:

─ А папенька ваш Еремея выгнал, а вас ─ сюда, чтобы вы до свадьбы свежим воздухом подышали.

─ Луша, а когда свадьба-то? Какого числа? ─ Вере ещё хотелось спросить про год, но Луша неожиданно сама радостно сообщила:

─ Так через две седмицы, аккурат девятого сентября одна тысяча восемьсот… надцатого года. Уж больно дата красивая.