Купеческая дочь

Глава 9

Вера

На Веру Матрёна Карповна сразу стала смотреть как на врага. Да и сам банкир вышел из возка и, словно и не было в возке Веры, сразу к матери направился, стоящей перед высокими воротами.

В этот момент из ворот вышел огромного роста, чем-то неуловимо похожий на Воробьёва мужчина. Одет он был в простую одежду: серую холщовую рубаху, сверху тёмный жилет, тёмные же штаны и кожаные сапоги. Из голенища одного из них торчала плётка, а из второго виднелась рукоятка ножа.

Воробьёв сначала матери поклонился, потом она его взяла обеими руками за голову, поцеловала в лоб. С мужчиной он обнялся и потрепал его по голове как маленького. А поскольку мужчина был Воробьёва на половину этой самой головы выше, то смотрелось это забавно.

И только потом банкир обернулся. Увидел, что Вера так и не вышла из возка, крикнул:

─ Верка!

«Словно девку зовёт», ─ с ненавистью подумала Вера, но зная, что с Воробьёва станется и за волосы её вытащить, вышла из возка и степенно направилась в сторону… родни.

─ А ну быстрее! Что еле ноги передвигаешь? ─ снова крикнул Воробьёв.

И Вере захотелось побежать. Вот только не в его сторону, а в обратную. Но, к сожалению, пока бежать из этого леса ей было некуда.

Воробьёв сказал своим, что это его жена, и что привёз он её на воспитание к любимой матери.

─ Девка росла с отцом, так что вы уж, матушка, постарайтесь, объясните ей, как надобно мужу угождать, ─ сказал Воробьёв, мерзко ухмыляясь.

И оттого как ухмыльнулся брат Воробьёва, которого тот называл Фролушка, и взял в руки свою плётку, Вере стало не по себе.

А вот мать Воробьёва протянула ей руку. Вера даже сначала не поняла, что от неё хотят, но удар по спине от «любящего» мужа разъяснил, что надобно упасть на колени и руку эту самую поцеловать.

Поселили молодых в комнате, которая, вероятно, принадлежала банкиру, если он, конечно, рос в этом доме. А вот брат его Фрол жил в отдельном доме, который находился по соседству, и жил не один, а с женой. Жену брата Воробьёва Вера увидела позже, когда сели ужинать или вечерять, как начал говорить вдруг потерявший весь столичный лоск банкир Воробьёв.

Вера сначала приняла её за служанку. В сером мешковатом застиранном платье, с таким же чёрным платком на голове, как у матери банкира, с абсолютно ничего не выражающим лицом, та стала разносить еду. Никто из Воробьёвых не предложил ей присесть за стол. А Вера пыталась понять, сколько ей лет. Лицо женщины было вроде бы гладким, но одна единственная морщина между бровей делала его скорбным, отчего создавалось впечатление, что женщина уже немолода.

Она поставила перед ней тарелку, и Вера тихо сказала:

─ Спасибо.

Женщина вздрогнула, а Воробьёв, хохотнув, сказал:

─ Глядите-ка, какая вежливая у меня жена.

И теперь пришла очередь Веры вздрагивать ─ так неприятно это прозвучало.

А после того, как женщина всё на стол принесла, брат банкира ей гаркнул:

─ Там сядь, ─ и кивнул на лавку возле входа.

Женщина, опустив голову, быстро посеменила к лавке и села, сложив руки на коленях.

После молитвы, которую прочитал банкир Воробьёв, приступили к еде. Вере кусок в горло не лез, потому что свекровь то и дело сверлила её своим колючим взглядом, да ещё и Вера всё время переводила глаза на так и сидевшую возле выхода женщину, которая ничего не ела.

Разговоры за столом были странные. Воробьёв всё интересовался делами и здоровьем каких-то неизвестных людей, а Вера сидела и мечтала о том, чтобы вымыться. Но, видимо, в доме Воробьёвых топить баню с дороги было не принято.

Наконец-то ужин закончился, и банкир крикнул женщине, назвав её Марфой, чтобы та проводила Веру в его комнату.

Вера пошла за женщиной, рассчитывая хоть что-то у неё спросить. Та всё время молчала, но проводила Веру к туалету, оказавшемуся на улице, довольно далеко от дома. На вопрос про баню лишь пожала плечами.

И тогда Вера задала ей прямой вопрос:

─ Марфа, ты здесь кто? Служанка? Чего ты молчишь-то? Хочешь, я тебе что-то подарю?

Марфа с каким-то сожалением взглянула на Веру и вдруг открыла рот и замычала. И Вера с ужасом поняла, что та немая, потому что у женщины не было половины языка.

Больше она не стала у неё ничего спрашивать, и Марфа ушла.

Вера сама вытащила кое-какие вещи из сундука, который уже находился в комнате, проверила бельё. Бельё было грубое, но чистое. Да и пахло в доме деревом.

Это немного примирило Веру с ощущением какой-то нереальности происходящего. Ей вообще с какого-то момента её жизни стало казаться, что она попала в страшную сказку, которая никак не заканчивается.

И попадание это началось не с того момента, когда граф Морозов вытащил её из озера, а гораздо раньше.

Ложиться, не помывшись после дороги, Вере не хотелось, тем более в чистую постель. Поэтому она решила, что хоть ведро воды, но ей надо отыскать, и вышла из комнаты. В доме уже было темно, на свечах и масле для ламп здесь явно экономили.