Купеческая дочь

Глава 10

Подъём в пять утра был не самым страшным испытанием. Руки опухали от воды и тяжёлого труда. В первую неделю, когда Веру заставили доить корову и убираться в хлеву, она попыталась объяснить, что никогда этого не делала, и у неё даже случилась истерика. Но Фрол, подошедший со спины, когда она ругалась со старухой, просто взял и окатил её из ведра холодной водой, и Вере пришлось работать до конца дня в мокром платье.

Платье ей выдали хоть и чистое, но старое. Принадлежало оно, судя по размеру, самой Матрёне Карповне. Ночи уже были холодные, поэтому старуха расщедрилась и выдала Вере ещё и старый стёганый жилет. Запах от жилета шёл странный, как будто он где-то в сырости долго лежал и подтух немного, но один раз замёрзнув, Вера перестала замечать странный запах, а через две недели работы в хлеву ей казалось, что она теперь вся пропахла навозом и прелым сеном.

На хуторе работали все, даже Матрёна Карповна целыми днями перебирала грибы и ягоды, которые приносили в корзинах какие-то странные люди. Их никогда не пускали за забор, но они исправно таскали полные корзины и после забирали пустые.

Марфа, жена Фрола, стирала, убиралась и готовила, иногда её посылали помогать Вере. Вере нравилось, когда Марфа к ней присоединялась, потому что в эти моменты Фрол, брат Воробьёва, никогда не появлялся рядом.

В остальное же время Вера то и дело замечала, что этот странный огромный мужчина с несколько тупым выражением на лице подходил к ней со спины и стоял молча, смотрел.

Вера ощущала его тяжёлый взгляд, но оборачиваться побаивалась. После одного случая в хлеву.

Она доила корову и вдруг поняла, что уже не одна, что сзади кто-то стоит и натужно дышит. Вере стало не по себе, и она, зажав в руках заранее приготовленную остро наточенную палку, которую втихаря сама себе сделала, резко развернулась.

То, что она увидела, привело её в ужас.

Позади неё стоял Фрол и… начёсывал своё достоинство, в блаженстве закатив глаза.

Вера заорала ─ она действительно испугалась. На крик прибежала Матрёна Карповна и стала ругаться на сынка-извращенца.

А он с совершенно с дебильным видом продолжал пыхтеть и говорить:

─ Да я же не трогал, смотрел только. Я же помню, что Володька говорил.

Матрёна Карповна, размахнувшись, ударила его тряпкой, которую держала в руках, и прогнала. А Вера села на деревянную скамеечку, которую ей выдали для удобства при дойке, и заплакала.

А Матрёна Карповна ей же потом и «объяснила»:

─ Нечего жопой вертеть, ─ и выдала шерстяное платье и ещё одну жилетку, и наказала жилетку под платье надевать.

И однажды утром Вера, взглянув на себя в небольшое зеркало, которое привезла и прятала на дне сундука, чтобы мать Воробьёва не отобрала, поняла, что ещё немного ─ и она превратится в старуху.

Вся в чёрном. Платье, натянутое на жилет, делало фигуру бесформенной. Чёрный платок, повязанный на голову так плотно, что не видно ни одной волосинки, и сапоги, носы которых торчали из-под длинной юбки.

В дополнение к этому руки, постоянно красные от воды, растрескавшиеся до крови. Бледное лицо, на котором только и остались, что глаза. Бескровные обветренные и обкусанные губы. И Вера с ужасом поняла, что и у неё начала появляться скорбная морщинка между бровей, как у Марфы.

Один раз ей всё же досталось плёткой, но через одежду и по спине. Вера особо не ощутила боли, больше испугалась и испытала чувство унижения.

В один из дней, когда моросил мерзкий дождь, а у Веры опухла нога, которую она слегка подвернула, поскользнувшись на мокрой дорожке, пока бежала от хлева к дому, старуха начала на неё ругаться. Вера ей резко ответила, что никуда она не пойдёт, ей нужно отдохнуть и восстановиться.

Видимо, непрерывный дождь и начавшиеся наконец-то месячные привели к тому, что из Веры вдруг широким словесным потоком «полилось» всё, что накипело. И она всё и высказала, а старуха попыталась дать ей пощёчину.

Вера руку старухину перехватила и оттолкнула её.

Старуха резко замолчала и ушла. А через некоторое время к ней в комнату без стука, пачкая пол грязными сапожищами, ворвался Фрол. Вслед за ним семенила с довольным видом его мать. Фрол выволок Веру во двор и, наверное, полчаса щёлкая плёткой, гонял её по двору, пока она, поскользнувшись на больной ноге, не упала. Вот тогда-то она и получила удар по спине.

Издевательство на этом закончилось. Вера ещё какое-то время лежала на земле, в бессилии стискивая в кулаках комья грязи, а потом поняла, что никто ей не поможет подняться, никто о ней не позаботится, а если она продолжит лежать, то замёрзнет и заболеет, и тогда у неё точно не будет возможности вырваться из этого ада.

И Вера, стиснув зубы, встала. И как была, вся в грязи, пошла в дом. Ей хотелось в баню, но она боялась, что туда придёт Фрол, а вдруг бабка больше не будет её спасать.

Так что Вера, подперев дверь стулом, скинула всю грязную одежду и просто на грязное тело натянула сухую. И пошла работать.

А вечером, когда она в полном изнеможении сидела на полу в своей комнате, и не было сил даже встать, чтобы принести ведро воды и обтереться, в дверь тихонько постучали.

─ Открыто, ─ хриплым от усталости голосом сказала Вера, понимая, что ни старуха, ни Фрол не стали бы стучать.