Купеческая дочь

Глава 17

Вера

Вернувшийся от Морозова Рощин обнадёжил, что граф согласился выслушать Веру.

Вера уже совсем плохо соображала от усталости, после того как вымывшись, переодевшись и перекусив, сидела в ожидании Рощина, чтобы узнать, есть ли у неё шанс воспользоваться странным мимолётным знакомством.

Немного успокаивало то, что Рощин знал графа Морозова, рассказал, что они вместе воевали. Насколько Вера знала мужчин, этот факт должен был сыграть ей на руку, Рощина Морозов точно сразу не выгонит, по крайней мере выслушает.

Марфа уснула, отказавшись спать где-то в отдельном помещении. Хотела лечь на пол в спальне Веры, но Домна Афанасьевна организовала ей кровать. Правда, узкую, но Марфа была счастлива. А Вера вдруг поняла, что ни разу не была в том строении, где она жила с Фролом, и даже не знает, на чём она там спала. Зная этих Воробьёвых, может, и на полу, поэтому таким счастьем сейчас озарилось лицо при виде простой и узкой кровати.

После слов Рощина, что граф Морозов приедет завтра к вечеру, Веру немного отпустило, и она легла спать. А среди ночи, ближе к рассвету, её разбудила Домна Афанасьевна и рыдая сообщила, что отец отходит.

Вера успела попрощаться с Иваном Григорьевичем. Пусть он и не был ей родным отцом, но всё же она ему была благодарна. Он сделал всё, что мог, чтобы защитить дочь. А то, что замуж неудачно выдал, так ведь хотел как лучше.

Под утро купца Ивана Григорьевича Фадеева не стало. И теперь Вере точно нужна была помощь графа Морозова, потому что ни выйти из дома, ни пойти на похороны отца она не могла. Вера сильно опасалась, что как только она выйдет из дома, так сразу попадёт в грязные лапы супруга.

Ей нужна была защита. И теперь она намеревалась её получить. Знала, что нет у неё другого выхода. Вера ощущала себя канатоходцем, будто стояла на тонком канате, балансируя над пропастью: шаг влево или вправо ─ и упадёшь. Ей нужен был кто-то, кто протянет руку, чтобы удержаться.

Похороны отца назначили на третий день, публиковать в газете Вера запретила.

─ Завтра опубликуем, Илья Андреевич, ─ сказала она Рощину. ─ Как определимся с поддержкой от графа Морозова, так и огласим.

─ Да вы не волнуйтесь, Вера Ивановна, ─ пытался успокоить её Рощин, ─ супруга вашего на порог не пущу, слуг всех предупредил, чтобы ни слова.

Вера вздохнула, подумала, что лучше перестраховаться. Может, и не по-людски, да ничего, люди не осудят.

Весь день Вера провела в хлопотах. С утра пришли старухи из храма, отца обмывать и готовить к похоронам. Потом поверенный приехал, привёз подготовленное прошение императору. А потом сидела с ним долго над завещанием, об этом она сама попросила, и он Вере каждую бумагу объяснял. Под конец разговора сказал:

─ Вот не думал я, Вера Ивановна, что батюшка такое хорошее образование вам дал. Эвон вы как во всём разбираетесь.

Вера промолчала. Не рассказывать же ему, что её батюшка там, в прошлой жизни, и вправду учителей нанимал заграничных, а потом уже она сама училась где только могла.

В доме было тихо. Домна Афанасьевна оплакивала Ивана Григорьевича, из своей комнаты почти не выходила. Зеркала закрыли тёмными тряпками. Марфа пристроилась помогать на кухне.

Вера так и сидела в рабочем кабинете отца, просматривала бухгалтерские книги. Её всегда успокаивали цифры.

В дверь постучали, вошёл слуга и сообщил, что его послал Илья Андреевич.

─ Барыня, Илья Андреевич просили передать, что гость прибыл.

Вера встала:

─ Куда он его поведёт?

─ В чайную комнату, ─ сообщил слуга.

─ Ступай, распорядись, чтобы чаю подали, я скоро подойду.

Чайная комната была хорошим выбором. Небольшая, но за счёт почти полного отсутствия мебели смотревшаяся просторно. Два больших окна во всю стену давали много воздуха и света, а вечером, когда снаружи темнело, именно с этой стороны было видно большой проспект, освещённый фонарями. Да и сама комната находилась в дальнем коридоре особняка, там можно было поставить охрану так, что никто неуслышанным не подберётся.

Отсчитав про себя время так, чтобы не прийти слишком быстро, но и не столкнуться с гостем в коридоре, Вера медленно пошла в сторону чайной комнаты. По дороге старалась успокоиться, потому как при одной только мысли, что сейчас снова увидит своего спасителя, сердце её начинало биться в два раза быстрее.

И вместе с этим возникало совершенно абсурдное ощущение счастья.

Не должна так реагировать женщина, только что потерявшая отца и живущая в страхе от того, что её могут вернуть мужу-садисту.

Эти мысли немного отрезвили Веру, и к чайной комнате она уже подошла в спокойном состоянии. На подходе стояли два охранника: как Вера и предполагала, Рощин обязательно подстрахуется и исключит возможность утечки информации.

Дверь в комнату была приоткрыта, это означало, что гость уже там.

Вера осмотрела себя и сделала вывод, что выглядит довольно жалко. Конечно, оделась она в одно из своих платьев тёмно-серого цвета, потому что чёрного не нашла, но и оно тоже было ей свободно. На руки, покрытые царапинами и незажившими мозолями, надела перчатки. Сегодня обнаружила, что есть уже заживающие, но всё ещё видимые синяки на груди и плечах. Поэтому пришлось навертеть чёрную косынку на небольшое декольте, чтобы следов побоев не было видно.