Купеческая дочь

Глава 18

Граф Морозов

Якоб очень удивился, услышав просьбу Рощина о том, какого рода помощь требуется дочери купца Фадеева. Если бы кто другой озвучил подобное, он бы даже разговаривать не стал. Помнил он эту девицу, как из озера её вытаскивал. У таких безголовых вечно семь пятниц на неделе: утром одно, вечером другое.

Но Морозов знал Рощина, и тот не стал бы поощрять пустое. Значит, дело и вправду серьёзное. Чтобы не светиться сильно, тем более что Рощин сказал, что девица бежала от супруга и скрывается, Морозов приехал поздно.

Вошёл в дом ─ богатый, натуральным мрамором да уральскими камнями отделанный, а дом словно умер, затих, зеркала тёмной тканью прикрыты.

Рощин ему рассказал, что купец Фадеев отошёл.

«Странно», ─ подумал Морозов.

Он видел купца Фадеева совсем недавно, тот не казался ему умирающим.

Мозг тайного агента сразу сработал: «Не много ли драматических событий вокруг одной семьи?»

В кабинет его не повели ─ ну оно и понятно, хозяин умер, вряд ли кто-то там сейчас с делами разбирается. Насколько он знал, образование дочь Фадеева получила скромное, домашнее, поэтому даже странно теперь, кто будет всеми миллионами управлять.

Морозов внимательно взглянул на Рощина: «Любопытно, не может ли он быть любовником купчихи?»

У боевого товарища можно было и спросить, и пока они ждали, когда Вера придёт, Морозов задал Рощину прямой вопрос:

─ А что у тебя за отношения с Верой Ивановной?

Тот сначала опешил, а потом осознав, что на самом деле граф спрашивает, даже возмутился:

─ Да вы что, Якоб Александрович? Вера Ивановна мне как дочь, я же давно у Фадеева.

Морозов подумал, что звучит искренне. Но не такой уж Рощин и старый, и не настолько давно купцу служит, поэтому настороженность никуда не делась.

Веру Ивановну он почти не узнал. Выглядела купеческая дочь откровенно плохо, и дело даже было не в скорби по отцу, а в том, что Морозов хорошо помнил, что вытащил из пруда девчонку, а сейчас перед ним стояла женщина, у которой за плечами были… годы тяжёлой и безрадостной жизни. Что могло произойти, что она так изменилась?

По мере того, как Вера рассказывала ему историю своего замужества, Якоб ловил себя на мысли, что ему хочется убивать ─ долго и медленно. И не абы кого, а банкира Воробьёва. Он поверил сразу, такое не придумаешь. Но сдерживал себя, чтобы её не напугать, откладывая всё в память: и про побои, и про хутора с законами, нестыкующимися с законами империи, и про беспоповство услышал, и про старца.

На лице у опытного агента ничего не отражалось, и он почувствовал, что Вера решила, что он ей не верит. И когда она стала стягивать с рук перчатки, Морозов испугался, что она начнёт плакать. А больше всего на свете он боялся женских слёз. Не потому, что не мог устоять ─ нет, просто это бы всё испортило. Всю ту страшную правду, которую она рассказала с сухими глазами.

А когда она сдёрнула косынку, и он увидел на белой коже следы пальцев, синяки, то понял, что лично займётся этим делом. И это испугало его, потому что он не хотел, чтобы это дело становилось для него личным. Он приехал по просьбе старого боевого товарища, и всё. Она ему никто.

Но ночью никак не мог уснуть. Перед глазами стояли худенькие плечи с тёмными отметинами, оставленными чьими-то злыми пальцами.

Поэтому с утра послал целую роту на охрану особняка купца Фадеева, снабдив людей информацией о том, кого особо надо отваживать.

И в этот же день подал прошение императору.

Настроение у императора было отличное, в Москов-град вернулся барон Виленский, которого император прочил на место главы Государственного Совета.

Взглянув на бумагу, поданную ему Морозовым, император усмехнулся и спросил:

─ Вот не ожидал от вас, Якоб Александрович, невеста ваша?

Морозов заметил, как появился интерес на лицах коллег. А прошение он подал после совещания, устроенного императором, так что пока в кабинете императора находились все, никто не расходился.

И Шувалов, и Забела, и даже Виленский, которого Морозов не видел долгих пять лет ─ все заинтересованно смотрели на него, ожидая, что он ответит.

─ Просьба старого товарища, ваше величество, ─ ответил Якоб, ─ вместе под Ханиданом воевали.

─ А он что же просит? Жениться надумал?

Шувалов тут же вмешался:

─ А это ли не дочь купца Фадеева Ивана Григорьевича?

Морозов кивнул.

─ Не она ли вышла совсем недавно замуж за банкира Воробьёва? ─ снова задал вопрос Шувалов.

─ Венчались они? ─ спросил император.

Морозов кивнул.

И император Александр сказал:

─ Тогда, Якоб Александрович, подписать прошение я подпишу, коли вы просите. Но для церковного одобрения потребуется согласие супруга вашей протеже.

***

Вера

Граф Морозов уехал, забрав с собой подготовленное поверенным прошение к императору, а Вера всё ещё переживала, что чуть было не осталась одна. А ведь был момент, когда граф чуть было не ушёл. До сих пор страшно.