Купидон

Глава 12. Его история (Элис)

Элис

Держать себя в руках рядом с парнем, которого вчера я совершенно спонтанно поцеловала, было непросто. А еще хуже было то, что каким-то необъяснимым образом он мне начинал нравиться. И если с фактом поцелуя можно было что-то сделать, например, закрыть на него глаза, то с фактом симпатии — ничего не поделаешь. Как говорила мне мама: «Сердцу не прикажешь». В связи с последними событиями в моей жизни я перестаю в это верить и задумываюсь: «Не колдует ли кто-то сейчас над моим сердцем так же, как это делает Пол над своими клиентами?». Но это просто невозможно, потому что, как говорил сам Пол, судьбами купидонов никто не может распоряжаться. Только на это и остается надеяться и не пытаться выкинуть еще какие-то глупости в его присутствии, пока его руководство не прояснит ситуацию.

Я жую круассан, до отказа набив им рот, чтобы не выдать что-то еще более нелепое, чем монолог о предполагаемых похождениях Пола. И эта пауза слишком затягивается. До неприличия.

— Как ты стал купидоном? — наконец задаю я давно сидевший в голове вопрос.

Пол не торопится отвечать. Только спокойно доедает круассан и опять облизывает пальцы. Как у этого парня с аристократическими замашками могут быть такие манеры? Это слишком уж вызывающе... Настолько, что у меня перехватывает дыхание, а в памяти вспышкой проносятся его губы с легким вкусом капучино. Я достаю влажные салфетки из сумки и молча протягиваю ему.

— Очень кстати, руки все еще сладкие. Спасибо.

О боже. Сладкие. Как и губы. Не говори больше ни слова, Пол.

Он протирает руки и задумчиво глядит на каток, на котором туда-сюда катаются парочки. Сегодня их больше, чем обычно. Люди отдыхают, хорошо проводят время, радуются и влюбляются. А мы сидим вдвоем и не знаем, с какой целью нас кто-то свел.

— Это случилось десять лет назад, — наконец произносит Пол. — Мне было двадцать, жизнь изрядно помучила меня всякого рода работой, которая или не удовлетворяла зарплатой, или не несла в себе хоть какого-нибудь смысла, — он ерошит светлые волосы, убирая их от лица, а снежинки падают ему на ресницы, и от этого он часто моргает. — В общем, ничего нового. Тут я тебя не удивлю своей историей. Таких, как я, миллионы.

— И все же... В какой-то момент в твоей жизни появилась магия и смысл.

— Да. Я увидел листовку, приклеенную к стене как раз в Нижнем Манхэттене, когда разносил посылки, будучи курьером. Обещание хорошего оклада, официальное трудоустройство и обучение всему с нуля. Я всегда любил учиться, меня это не испугало. В тот же вечер я позвонил, и мне назначили собеседование.

— Ты хочешь сказать, что... можно просто позвонить по номеру на листовке и тебя научат быть купидоном и наделят всеми этими невероятными сверхспособностями? Больше похоже на развод, если честно.

— Ну там не было написано, что я буду купидоном, — улыбается он, явно припоминая тот момент.

— А кем?

— «HR- cпециалистом».

— Ну это уже ближе к реальности. Но ты даже предположить не мог, что...

— Это значит вовсе не то, чем кажется на первый взгляд. Ага, — он шумно выдыхает.

— И ваш офис вот так просто находится среди других офисных помещений в деловом центре? Серьезно?

— Да, — пожимает Пол плечами. — Мы ведь компания. Не совсем обычная, но компания. А каждой компании нужен офис.

— В котором пишутся судьбы людей.

— Что-то типа того...

Мы замолкаем. Я задумываюсь о том, как мы иногда бываем слепы и не видим дальше своего носа, пропуская такие уникальные вещи.

— А чем ты занимался после школы? Почему не поступил в колледж? — вопрос вырвался сам собой.

В моей картине мира все было понятно с самого начала: школа — колледж — работа. Большим плюсом было то, что мама с папой всегда хотели, чтобы работа моя мне нравилась, чтобы я горела ей, поэтому нисколько не возражали против бизнес-направления в колледже. А мама после ситуации с Робом меня поддержала и работает в Zero до сих пор. Но так бывает не у всех.

— У меня был непростой период тогда, — Пол поджимает губы, взвешивая слова. — Мои родители погибли в авиакатастрофе, когда мне было двенадцать. В семнадцать я потерял дедушку, а в восемнадцать — и бабушку. Мягко говоря, мне было не до колледжа. Я плохо сдал экзамены, разочаровался в себе, и принял новую реальность: обустраивать жизнь здесь и сейчас. Как получится.

В горле застревает ком, и я шумно сглатываю. Это невероятная утрата и слишком много тягот, которые свалились на подростка.

— Мне жаль, Пол, — я хочу коснуться его руки, но сдерживаю это порыв и лишь сочувственно заглядываю ему в глаза.

— Это было очень давно. Словно в прошлой жизни.

— Оно и понятно...

Пол натянуто улыбается мне, будто действительно это все давно прожито. Но в глазах всегда видна боль от пережитого.

— Что ты почувствовал, когда понял, чему вас там учат? — чуть меняю я тему, но снова неосторожно. — Ты ведь тогда еще чувствовал, наверное...

Он прожигает меня внимательным взглядом.

— Ты считаешь меня совсем уж бесчувственной машиной, Элис?