Купленный случайно

1. Творческий кризис

Дорога заняла почти весь день.

К вечеру за окнами машины город окончательно растворился — сначала в пригородах, потом в редких посёлках, а затем и вовсе в мокрых серых дорогах, лесах и пустых полях.

Адель смотрела в окно без особого интереса.

Телефон уже несколько часов лежал выключенным в сумке.

Последние сообщения из театра она даже не дочитала. Новый режиссёр требовал «больше живого нерва», продюсер — «что-нибудь коммерчески понятноё», актёры бесконечно спорили о мотивации персонажей. Будто ещё существовали люди, способные говорить искренне.

За последние месяцы ей стало казаться, что все вокруг играют. Не только на сцене.

Она устала от этого до тошноты.

Дом оказался старым, большим и тихим.

С деревянными ступенями, тяжёлыми шторами и садом, который уже начал зарастать без постоянного ухода.

Когда водитель занёс чемодан внутрь, в доме пахло пылью, книгами и дождём.

— Горничная приходит по утрам, — объяснил агент, передавая ключи. — Уборка, продукты, всё необходимое. Если понадобится дополнительный персонал, сообщите заранее.

Она только кивнула. Дополнительный персонал ей был не нужен. Людей в её жизни и так в последнее время было слишком много.

Когда дверь за агентом закрылась, дом наконец затих по-настоящему.

Адель несколько секунд просто стояла посреди гостиной.

Слушала.

Никаких сообщений. Никаких репетиций за стеной. Никаких чужих голосов.

Только дождь и собственная усталость, которая вдруг навалилась разом.

На втором этаже была спальня и кабинет с огромным окном в сад.

Именно из-за этого окна она и сняла дом. По крайней мере, так ей казалось неделю назад.

Теперь письменный стол выглядел почти издевательски пустым.

Она положила на него папку с пьесой. Той самой, из-за которой всё и началось. Тридцать восемь страниц и ни одной живой сцены за последние два месяца.

Адель села в кресло, открыла рукопись, прочитала несколько реплик и снова закрыла.

Фальшь.

Персонажи говорили о боли так, словно читали о ней в чужих рецензиях.

Она устало потёрла лицо ладонями.

Когда-то ей казалось, что театр способен вытаскивать из людей настоящее. Теперь она уже не была в этом уверена.

Адель поднялась и подошла к окну.

В саду темнело. Мокрые деревья тихо качались под порывами ветра.

Красиво.

Пусто.

И впервые за долгое время она честно призналась себе: она больше не знает, о чём писать.

Не потому что закончились идеи. Хуже. Потому что исчезло ощущение настоящего.

В столице ей посоветовали: отдохнуть, сменить обстановку, «набраться впечатлений».

Один режиссёр даже усмехнулся за бокалом вина:

— Если хочешь писать про приватный сектор — перестань читать исследования, сходи и посмотри своими глазами. Хотя бы раз.

Тогда она только закатила глаза.

На следующее утро вместе с кофе и пустым документом на экране ноутбука, эта фраза неожиданно вернулась.

Может быть, он был прав.