Куплю дракона

Глава 2. Весточка от бабушки Амины

– Парле-ву франсэ?! – неожиданно взвизгнула я. Здоровый интерес бурлил не на шутку. Так, что у меня рвало крышечку. – Коман вузапле ву? – натерпелось мне узнать имя своего героя, которой при близком рассмотрении оказался не так хорош, как я представляла.

– Комон? Конечно! Никуда я не пойду! Мне и здесь хорошо, – топнуло ногой чудо в беретике, окончательно сбив меня с толку. Похоже, английский язык он знал лучше, чем французский. – Мне, гражданка, – фу, как некрасиво, – вообще-то Леся нужна. Я по адресу? – хм, выходит, не ошибся. – Такс, минуточку, – «французик» открыл портфель и вытащил какой-то огрызок. Похоже, на нем было написано мое имя. – Леся Вырви… секунду… вырви… прости господи.

– Хвост! – подсказала я, не в силах терпеть мучения красного беретика. Хоть бы потренировался для приличия. Фух. Никакое это не счастье – несчастье сплошное. Ага.

– Что? Какой еще хвост? С вами все в порядке? – если честно, я сомневалась. – А-а-а, я понял. Леся Вырвихвост! Надо же такое… Это вы? – парень с надеждой посмотрел на меня, и я все-таки сдалась. Но если честно, мне не особо хотелось признаваться, что она – это я, то есть, я – это я. Короче!

– Допустим, – начала осторожненько. – А что случилось?

– Так допустим, или это вы? – нет, он точно нарывается. Сначала позорит Францию, потом – мою фамилию, а теперь вот домогается. Не меня, конечно – моего ответа. И на том спасибо.

– Да. Это я. Документики показать?

– Я бы не отказался посмотреть, – хм.

Вот так странно прошла моя встреча со «счастьем» Романом. Хорошо, что Роман оказался не героем моего романа, ха-ха, а помощником нотариуса. «Нотариуса?» – спросите вы. Именно. Роман сказал, что мне оставили наследство. Первой мыслью было: «Наследство? Что? Где тут скрытая камера?!». Но после недолгих раздумий, я поняла, что произошло. Ох, бедная бабушка Амина… Ну почему это случилось со мной? Я так и не успела с ней повидаться...

Не помню, как я переодевалась и добиралась. Все было как в тумане... И когда я пришла в себя, удивилась, что на мне приличное платье, а на ногах – балетки, а не тапочки с собачьими мордочками, в каких я выскочила в подъезд. Как же так произошло? Почему отец ничего не сказал? Впрочем, это был очень глупый вопрос – последний раз я слышала его голос, когда судья спросил, не имеют ли стороны имущественных претензий. Папа оставил нам квартиру – да, это был благородный поступок.

– Я благодарен вам, Олеся Анатолиевна Вырвихвост, что вы нашли время приехать сюда, – слова нотариуса вырвали меня из размышлений. – Вы уведомлены о том, по какому поводу я хотел вас видеть? – я осторожно кивнула – расплакаться в кабинете нотариуса было бы неуместно. Хотя, мне кажется, в этом кабинете многие плакали – некоторые от счастья. А другие смахивали злые слезы. – Очень хорошо. Ваша дорогая бабушка Амина изменила завещание незадолго до отъезда.

– Что это значит?

– Ничего особенного. Это обычные формальности. Считайте, я ничего не говорил. Завещание я должен был открыть после ее кончины. Поскольку это произошло… Забудьте. Вот оно!

– Извините, а вы не знаете, что с ней случилось? То есть, как она умерла?

– Боюсь, это никому неизвестно, деточка. Разве что Богу, если он есть и смотрит на нас.

– Но я не понимаю, – я действительно ничего не понимала. Что значит «никому неизвестно»?

– Амина Илларионовна Вырвихвост пропала. М-да. К моему сожалению, поиски не увенчались успехом, и суд признал ее сначала без вести пропавшей, а затем – умершей…

– Боже. А разве не должно пройти пять лет после исчезновения? – копалась я в своей голове – вот не даром я пыталась поступить в юридический, но, к сожалению, так и не поступила. Ну ничего – новый институт нравился мне даже больше.

– Верно. Только дело в том, что Амина Илларионовна пропала в тот день, когда над побережьем Корсики возник водяной смерч, – водяной смерч на Корсике, я что-то припоминала об этом. Точно! Высотой в несколько десятков метров. Кажется, это было в прошлом году… Правда, тогда в новостях сказали, что никто не пострадал. – Надеюсь, я ответил на все вопросы, и мы можем продолжить, – после последней фразы мне стало стыдно, что я устроила этот допрос.

– Да. Можем продолжить.

– Вы уверены? – нотариус поправил очки.

– Уверена. Да! Я уверена, – на душе стало легче – у меня возникла мысль, что с бабушкой все хорошо, я бы почувствовала, если бы с нею было что-то не так. Теперь у меня появился дополнительный стимул заработать на поездку. Бедный отец, как же ему, наверное, тяжело.

– Хорошо, – понимающе улыбнулся нотариус. – Ваша бабушка просила меня, чтобы письмо было прочитано после того, как она… о, – я не хотела, чтобы он произносил это вслух, – в общем, если вам будут непонятны отдельные пункты в завещании, я с радостью все объясню. Правда, думаю, что никаких дополнительных вопросов не возникнет, – перед тем, как начать читать, нотариус вытащил из стола голубую коробку. Она была небольшая, но, если судить по приложенным усилиям, нелегкая. – Так на чем мы остановились? – спросил серьезный мужчина то ли у меня, то ли у себя.

– На завещании?

– Именно, – наконец-то конверт был распечатан. Уже что-то. – Итак, речь идет об имуществе вашей бабушки, Амины Вырвихвост. Имущество включает: дом, два миллиона на вкладах и счетах и… так-так… нет, это все, – он произнес последние слова таким будничным голосом, словно два миллиона и дом – сущие пустяки.

– Дом?

– Да. Небольшой дом в Париже, – все, больше я ничего не слышала, но спокойный дядечка в костюме не обращал внимания на мое замешательство и продолжал, – который ранее принадлежал Амине Вырвихвост, то есть, вашей бабушке. Понятно? – оставалось только кивнуть. – О, как же я мог пропустить? Это еще не все, – моему удивлению не было предела. Это, оказывается, не конец? – Да, есть обращение, Олеся Анатольевна. Ваша бабушка просила, чтобы я зачитал его вам.

«Дорогая моя, мой Лисенок. Я очень скучаю по тебе и прошу прощения, что не провела эти годы со своей внучкой. Понимаю, что ты можешь сердиться на меня, и у тебя есть полное право так поступать. Я хочу, чтобы ты знала, как сильно я тебя люблю. Больше жизни.